Настя не поверила огромной зарплате и решила проверить объявление лично, не подозревая, что главное условие скрывается за словами о сыне хозяйки

Оля нашла объявление в половине одиннадцатого вечера, когда уже собиралась закрыть ноутбук. Она листала всё подряд: курьер, оператор колл-центра, продавец-консультант — и везде суммы, от которых становилось тоскливо. Она уже три раза пересчитала, сколько нужно закрыть до конца месяца.

Выходило нехорошо. Лечение матери в платной клинике съедало всё, что она зарабатывала на двух подработках, и ещё требовало сверху. Объявление было без фотографии.

Просто текст без лишних слов. Требуется помощница по хозяйству с проживанием. Готовка, уборка, поддержание порядка.

Условия — при личной встрече. Звонить с 10 до 13. И сумма.

Оля перечитала дважды. Потом ещё раз. Нет.

Это не может быть реальная сумма. За уборку столько не платят.

Столько платят хирургам, может быть, или тем, кто делает что-то опасное или противозаконное. Она уставилась в экран, и в голове у неё крутилось одно: либо там опечатка, либо это что-то такое, во что она не хочет вляпываться.

Утром она позвонила. Трубку взяли после второго гудка. Женский голос — немолодой, но с той особой интонацией, когда человек привык, что его слушают.

— Слушаю.

— Добрый день. Я по объявлению.

— Помощница по хозяйству. Имя?

— Оля. Ольга Коваленко.

Короткая пауза.

— Завтра в 11. Запишите адрес.

Адрес оказался в пригороде. Не просто в пригороде — в посёлке с названием, которое Оля раньше видела только в светских колонках. Она доехала на электричке, потом на такси, и водитель всю дорогу молчал, лишь бросал в зеркало короткие взгляды, видимо, прикидывая, что она там забыла.

Особняк стоял за коваными воротами, с видеокамерами. Оля нажала кнопку домофона и подождала. Ворота открылись без слов.

Дорожка от ворот до крыльца была выложена светлым камнем — ровно. По обе стороны росли кусты, подстриженные так геометрически правильно, что казались искусственными. Оля шла и думала: кто вообще живёт в таком месте? И зачем им помощница по объявлению, а не через агентство? На крыльце её ждала женщина лет 65.

Высокая, с прямой спиной; волосы уложены без единого выбившегося волоска. Тёмно-серый пиджак. Взгляд внимательный, оценивающий, но невраждебный.

— Лариса Петровна, — сказала она и не протянула руку, просто обозначила знакомство. — Войдите.

Внутри Оля на секунду остановилась. Она бывала в дорогих местах. Однажды подменяла подругу на кейтеринге, обносила гостей шампанским на какой-то презентации. Но это было другое.

Здесь не было ничего показного. Никаких люстр размером с малолитражку, никакого золота на всём подряд. Просто пространство, в котором каждая вещь стояла именно там, где должна стоять.

Высокие потолки, светлые стены, книжные полки от пола до потолка в гостиной, а на них книги, расставленные по алфавиту, корешок к корешку. Запах дерева, немного воска и что-то ещё, что Оля не смогла опознать, но что почему-то ассоциировалось со словом «порядок».

— Садитесь.

Они сели в гостиной. Лариса Петровна не предложила кофе. Положила перед Олей листок — не резюме и не бланк, а просто напечатанный текст.

Список. Оля пробежала глазами. Распорядок дня.

Меню на неделю с пометками о том, что и как готовить. Стандарты уборки с уточнениями, которые Оля сначала приняла за шутку, а потом поняла, что нет. Полы ежедневно.

Пыль ежедневно. Холодильник по средам. Посуда сразу после еды, не оставлять в раковине.

— Это требования моего сына, — сказала Лариса Петровна. — Он живёт здесь. Я — нет.

Ему 38 лет, он владелец холдинга, работает много, возвращается поздно. Ему нужен порядок. Оля подняла голову.

— А вы? Зачем вы тогда нанимаете?

— Потому что он не станет заниматься этим сам, а агентство он уже пробовал.

Женщина сделала едва заметную паузу.

— За последние 3 месяца уволились 7 человек.

— Семь?

— Семь. Он сложный человек. Требовательный.

Он не кричит, но умеет дать понять, когда недоволен. Для некоторых это тяжелее, чем крики. Оля посмотрела на список в руках.

Потом — на сумму в объявлении, которую она успела записать в телефоне, чтобы не забыть.

— Это реальная цифра?

— Да. И если вы продержитесь три месяца, я её удвою.

— Удвоите?

Оля медленно выдохнула.

— Почему?

— Потому что это будет означать, что вы справились.

Молчание. Оля смотрела в окно, туда, где за стеклом был сад.

Ровные дорожки, подстриженные кусты, всё симметрично. Красиво и немного пугающе, как открытка, на которой всё слишком хорошо.

— Когда выходить?

— Послезавтра. В 8 утра. Он уезжает в 9, успеете познакомиться.

— Как его зовут?

— Александр.

Лариса Петровна поднялась, давая понять, что разговор окончен.

— И ещё одно, Ольга. Вы будете жить здесь. Комната для вас — на втором этаже. Это не обсуждается, так удобнее для всех. Если вас это не устраивает, лучше скажите сейчас.

Оля подумала о коммуналке, где горячую воду отключали через раз, о матери в клинике, о том, сколько стоит следующий курс.

— Устраивает, — сказала она.

На обратном пути, в такси до станции, она смотрела в окно и думала: 7 человек за 3 месяца. Это не просто сложный человек. Это что-то другое. Но деньги были реальными.

И выбора, если честно, не было…