Я всегда улыбалась, когда родители шутили про роддом, но однажды решила продолжить эту шутку по-своему.

Тем же вечером Дарина написала, что её отец собирается позвонить Павлу и потребовать прекратить рассказ об измене. Оксана сразу включила видеосвязь. Светловолосая женщина сидела возле окна, за её спиной виднелся книжный шкаф. Они ещё ни разу не встречались лично, и замечать в незнакомом лице отдельные знакомые черты было непривычно.

— Попроси его не звонить ради меня, — сказала Оксана. — Родители только решат, что мы заранее обо всём договорились.

— Он делает это ради себя. После сообщения Людмилы ему пришлось оправдываться перед родственниками.

— Тётя Валентина и вам переслала рассылку?

— Да. Папа прочитал и очень разозлился.

Оксана попросила Дарину не записывать разговор тайно: ещё одной грязной историей она пользоваться не хотела.

— Я и не собиралась, — ответила та. — Если папа решит сохранить звонок, он предупредит Павла и спросит согласия.

На этом они закончили разговор. Оксана вернулась к работе, решив, что братьям лучше самим разобраться в давнем обещании. Поздно вечером Дарина снова позвонила.

— Они поговорили. Папа разрешил переслать тебе запись. Перед звонком он сказал, что я рядом и включаю диктофон. Павел ответил: «Записывайте, мне скрывать нечего».

Дарина предложила сначала пересказать содержание, чтобы Оксана сама решила, хочет ли слушать файл. Андрей не стал здороваться и начал прямо: потребовал прекратить утверждать, будто между ним и Людмилой была связь. Павел ответил, что ничего подобного никому не говорил.

Тогда Андрей прочёл сообщение, разошедшееся по семейной переписке. Павел сказал, что это Людмила пытается остановить Оксану, а он к рассылке отношения не имеет.

— Ты всегда ни при чём, — напомнил Андрей. — И тогда тоже был ни при чём.

— Не начинай старое.

— Нет, сегодня начну. Кто приехал ко мне после лечения? Кто попросил согласиться на процедуру в клинике?

После долгого молчания Павел произнёс:

— Я попросил.

— Людмила знала?

— Конечно. Мы приняли решение вместе.

— Вы оба хотели ребёнка?

— Хотели. Очень.

Андрей спросил, зачем после этого они годами говорили при Оксане, будто она чужая. Павел ответил не сразу. Окружающие замечали, что девочка не похожа на родителей. Если он смеялся первым, никто не задавал серьёзных вопросов, не жалел его и не расспрашивал о лечении.

— Значит, ради своего спокойствия ты сделал мишенью ребёнка? — спросил Андрей.

— Никакой мишени не было. Обычные семейные шутки.

— Для тебя обычные. А она слушала их с детства.

— И что теперь? Рассказать каждому родственнику о своих медицинских проблемах?

— Нет. Достаточно прекратить ложь о Людмиле и вернуть Оксане её вещи.

Павел возразил, что оборудование много лет находилось в общем салоне и потому принадлежит семье. Андрей напомнил о чеках. После нескольких минут спора отец Оксаны пообещал поговорить с женой. На этом запись обрывалась.

Дарина отправила файл. Оксана надела наушники и включила его с самого начала. Отец говорил привычным ровным голосом, не повышая тона, и простыми словами подтвердил всё, что несколько дней отказывался признать перед дочерью. Её действительно ждали. Родители ездили в клинику, вместе надеялись на результат и по обоюдному решению обратились к Андрею. Но позднее Павел стал защищать себя от возможной жалости одной и той же шуткой, не желая замечать, кому она причиняет боль.

Когда Оксана перезвонила, Дарина спросила:

— Что ты сделаешь с записью?

— Пока ничего.

— Может, разослать семье? После лжи про папу это было бы справедливо.

— Полный разговор я никому не отправлю.

— Но почему?

— Там есть сведения о лечении Павла и о договорённости наших отцов. Если вынесу всё наружу, поступлю так же, как мать поступила со мной.

— Тогда как доказать, что Людмила врёт?

— Мне не нужно убеждать в своей правоте всю родню. Нужно вернуть оборудование и окончательно уйти из салона.

Дарина не сразу, но кивнула. Оксана сказала, что сохранит файл у себя, но не станет его публиковать или рассылать. Завершив звонок, она вновь открыла материнский отказ выплатить зарплату и фотографию костюма, сшитого по её лекалам. Ещё днём она была готова извиниться ради доступа. Теперь стало ясно: на встречу нужно идти не с просьбой, а с точным расчётом…