Я вышла замуж, считая себя бесплодной, но через два месяца врач сказал то, к чему я не была готова

Срок приближался. Я начала готовить вещи для роддома и для дома: пеленки, крошечные распашонки, бутылочки, подгузники, мягкие полотенца. Покупала лишнее, понимала это, но не могла остановиться. После стольких лет, когда мне запрещено было даже мечтать о ребенке, каждая маленькая вещь казалась доказательством: все настоящее.

Тетя Марфа смеялась:

— Вы половину не успеете использовать.

— Их же двое, — отвечала я. — Значит, пригодится вдвойне.

Олег тоже суетился. Как бы поздно ни возвращался, садился ужинать рядом со мной, спрашивал, что болит, не кружится ли голова. Приносил фрукты, творог, какие-то разрешенные врачом добавки. Однажды принес две маленькие красные курточки.

— В деревне, в церкви, попросил благословить, — сказал он немного смущенно. — Чтобы малыши были здоровы.

Я повесила курточки на детские плечики, и внутри стало теплее. Может, это и есть семейная жизнь: не безоблачное счастье, а странное соединение боли, недоверия, заботы и надежды.

За месяц до родов Олег уехал по делам на три дня. Тетя Марфа отпросилась по семейной причине. Я осталась одна. Вечером в дверь постучали.

Я подошла к глазку. На площадке стояла незнакомая женщина. Аккуратно одетая, с собранными волосами, с лицом, на котором не было ни растерянности, ни неловкости.

— Кто вам нужен? — спросила я через дверь.

— Олег Степанович.

— Его нет. Приходите в другой раз.

— Вы его жена?

— Да.

— Тогда откройте. Мне нужно сказать вам пару слов.

У меня неприятно сжалось в груди. Я помедлила, но все же повернула замок.

Женщина вошла без суеты. Остановилась посреди гостиной и оглядела меня, задержав взгляд на животе.

— Вы знаете, кто я?

— Нет.

— Я бывшая жена Олега Степановича.

Я не сразу нашла, что сказать. Она усмехнулась, заметив мое оцепенение.

— Не пугайтесь. Скандалить не собираюсь. Просто хотела посмотреть, кого он выбрал после меня.

— Зачем?

— Слышала, вы беременны. Еще и двойня. Нелегко вам.

— Что вы хотите?

Она прошлась взглядом по комнате.

— Предупредить. Этот человек больше всего на свете хотел детей. Я тоже была беременна, но не смогла сохранить. Потом уже не получалось. И он меня фактически выставил.

— Это ваши с ним отношения, — сказала я, чувствуя, как дети внутри толкнулись.

— Конечно. Но вы сейчас думаете, что раз носите его детей, то стали для него неприкосновенной. Не спешите. Пока вы ему нужны — вы драгоценность. А когда все изменится, он умеет оставлять женщину ни с чем.

— К чему вы клоните?

— К тому, чтобы вы позаботились о себе. Бумаги, которые вы подписывали перед свадьбой, вы читали внимательно?

У меня закружилась голова. Перед свадьбой Олег действительно приносил брачный договор. Несколько страниц, мелкий шрифт, юридические формулировки. Я пробежала глазами и подписала, потому что он сказал: это стандартная защита имущества, ничего личного.

Женщина направилась к двери.

— Я не из доброты пришла, не обольщайтесь. Просто вы слишком похожи на меня прежнюю. Я тоже однажды поверила, что рядом со мной честный человек.

Дверь закрылась. Я осталась в гостиной одна, с тяжелым животом, с ледяными руками и с мыслью, которая вонзилась в голову: что именно я подписала…