Я вышла замуж, считая себя бесплодной, но через два месяца врач сказал то, к чему я не была готова

К разговору в машине мы больше не возвращались, но я не забыла про сообщение. Оно не могло появиться просто так. Та женщина знала о моей беременности и написала именно то, чего я боялась больше всего. Значит, она была не случайной знакомой.

Я думала, откуда она могла узнать о моем прошлом. После свадьбы о диагнозах знали только самые близкие: родители, тетя Ганна, невестка. Я никому не рассказывала. Значит, рассказал Олег. И если он обсуждал с какой-то женщиной то, что я не могу иметь детей, то насколько близка она была к нему?

Эти мысли снова лишали меня аппетита. Я говорила себе: прекрати. Сейчас важнее дети. Сначала роди их здоровыми, а все остальное переживешь потом. Я заставляла себя есть. Меня тошнило — я снова ела маленькими кусочками. Олег нанял помощницу по дому, тетю Марфу, женщину лет пятидесяти с мягким голосом и золотыми руками. Она готовила так, что даже мой капризный желудок иногда сдавался.

— С двойней так часто бывает, — говорила она. — Желудку места мало. Ешьте понемногу, но чаще.

Я послушно кивала.

На седьмом месяце ходить стало тяжело. Живот казался огромным, ноги отекали, ночью я не могла перевернуться без помощи. Олег просыпался от малейшего моего движения, подавал тапочки, поддерживал под локоть, вел до ванной так осторожно, будто я была тонким стеклом.

Иногда, глядя на его суету, я чувствовала, как сердце смягчается. Он заботился. Он боялся за меня. Он действительно ждал детей. Может, думала я, не все можно измерить одним неправильным словом. Может, человек бывает слабым, трусливым, запутанным — и все равно способным любить.

Но сообщение оставалось во мне занозой.

Однажды я расплакалась из-за какой-то мелочи в телевизоре. Олег сел рядом.

— Что случилось?

— Ничего. Беременность.

— Не ври. Ты опять думаешь о том разговоре?

Я отвернулась.

— Кто была та женщина?

Он замолчал. Долго смотрел в пол, потом выдохнул.

— Бывшая партнерша по делу. Разведенная. Моложе меня на несколько лет. Когда-то у нас… был короткий роман. Потом она уехала в другой город, но иногда писала.

— Она знала, что я беременна?

— Я сам случайно сказал по телефону. Она и написала эту гадость. Я не ответил.

— Вы общаетесь сейчас?

— Нет.

— Поклянись.

Он поднял руку, слишком торжественно, почти грубо.

— Клянусь, что больше с ней не общаюсь. Если лгу, пусть беда настигнет меня у порога собственного дома.

Клятва прозвучала страшно. Я долго смотрела ему в глаза. Он не отвел взгляда.

— Хорошо, — сказала я. — В этот раз верю.

Мы оба услышали в этих словах главное: в этот раз. Не навсегда. Не безусловно. Только сейчас, пока еще есть что спасать…