Я вышла замуж, считая себя бесплодной, но через два месяца врач сказал то, к чему я не была готова

Ребенок внутри пнул так больно, что я села на диван и обхватила живот ладонями. Дышать стало трудно. Я пыталась вспомнить текст договора, но в памяти всплывали только страницы, мелкий шрифт и спокойный голос Олега: «Юрист все проверил, не переживай».

Я перерыла шкафы, ящики, папки с документами. Договора нигде не было. Значит, он хранил его у себя, возможно, в кабинете. Я позвонила Олегу. Он не ответил. Написала: «Когда вернешься?» Через некоторое время пришло короткое: «Послезавтра».

О визите бывшей жены я не сказала. Не смогла.

В ту ночь я почти не сомкнула глаз. Мысли метались одна за другой. Может, я с самого начала попала в ловушку? Он женился на женщине, которая считала себя бесплодной, разведенной, сломанной, благодарной уже за то, что ее взяли в дом. Такой легко управлять. Такая не станет требовать. Такая будет молчать и бояться потерять единственное место, где ее не гонят.

Он заботился обо мне. Да. Но забота и честность — не одно и то же. Его бывшая жена сказала, что он выгнал ее. Сам он рассказывал другое. Кто лжет? Она, пришедшая отравить мне жизнь? Или он, привыкший скрывать неприятное под видом спокойствия?

На следующий день я позвонила школьному знакомому Тарасу, который работал юристом. Объяснила ситуацию общими словами. Он вздохнул.

— Без текста договора я ничего точно не скажу.

— Я его толком не читала, когда подписывала.

— Дарина, так нельзя.

— Я верила мужу.

— Вера — вещь хорошая, но в документах она часто обходится дорого.

Я спросила, можно ли оспорить договор, если там окажутся невыгодные пункты.

— Если подписала добровольно, будет сложно. Нужно доказывать давление, обман, недееспособность — что-то серьезное.

— Он не заставлял.

— Тогда тем более сложно.

После разговора я долго сидела на кровати и смотрела в стену. Вдруг почувствовала себя смешной и наивной до боли. Все это время я боялась, что Олег подозревает меня, а оказалось, что мне самой стоило внимательнее смотреть на него. Он дал мне дом, статус, заботу. Но гарантий не дал. Между мной и его деньгами, его имуществом, его жизнью стояла юридическая стена. А я — беременная двойней — оказалась внутри этой стены без ключей.

Когда Олег вернулся, он привез кашемировый шарф.

— Увидел и подумал о тебе.

Я поблагодарила. Он сразу заметил холод в моем голосе.

— Что случилось?

— Ничего.

— Дарина, я же вижу.

— Твоя бывшая жена приходила.

Он резко поднял голову.

— Когда?

— Пока тебя не было. Она сказала, что это ты ее выгнал.

Лицо у него побледнело.

— Она врет.

— Тогда кто из вас говорит правду?

Он долго молчал. Потом сел напротив, сцепил пальцы.

— У нее был выкидыш. После этого она не могла забеременеть. Мы пробовали лечение, даже сложные процедуры. Она срывалась, кричала, обвиняла меня, себя, врачей. Потом сказала, что больше не хочет жить так, и ушла.

— Она говорит, что ты ее выгнал.

— Я предложил развестись. Она ждала, что я буду удерживать. А я сказал: хорошо. Для нее это было как предательство.

Я смотрела ему в глаза и пыталась понять, где правда. Не поняла. Может, он говорил честно. Может, снова выбирал те слова, которые звучали удобнее. Впервые между нами встал не скандал, не ревность, не страх, а глухая стена недосказанности…