Юля исчезла без следа, а спустя пять лет о ней внезапно напомнило странное сообщение
Версий было много. Ее мог похитить незнакомец, который следил за ней и дождался, когда рядом не будет свидетелей. Ее мог увезти знакомый, заранее знавший о планах и маршруте. Ее могла сбить машина, а водитель, испугавшись ответственности, спрятал тело. Могло случиться что угодно, но при этом не осталось почти ничего, за что можно было бы ухватиться.
Примерно через десять или двенадцать дней к поискам привлекли большие силы. Помогали военные, местные жители, добровольцы. Прочесывали лесополосы, обочины, пустыри, труднодоступные места. Проверяли и версию, что девочка могла утонуть, хотя ближайшие водоемы находились далеко, и идти туда одной в тот день у нее не было никаких причин. Все равно искали. Когда исчезает ребенок, невозможно отбросить даже слабую возможность.
Оксана понимала, что некоторые версии выглядят почти невероятно. Марина не собиралась на речку, не брала купальник, не говорила о прогулке, ей надо было ехать по делу. Но если кто-то произносил: «А вдруг вода?» — проверяли воду. Если говорили: «А вдруг лес?» — шли в лес. Если предполагали, что после наезда машину могли увести за город, смотрели обочины и посадки. Не потому, что каждая версия казалась правдоподобной, а потому, что не проверить означало потом всю жизнь спрашивать себя: а если ответ был именно там?
Параллельно проверяли круг общения. Соседи, знакомые, одноклассники, учителя, люди из спортивной секции, работники колледжа, случайные свидетели — всех, кто мог видеть Марину или знать что-то о ее планах. Первые результаты не давали ничего. Девочка будто растворилась между домом и остановкой.
Потом пришло сообщение, что Марину якобы видели на вокзале в крупном областном городе. Родители бросились туда. Начался новый изматывающий круг поисков. Оксана потом говорила, что они почти жили в том городе целый месяц. Бабушка оставалась дома с Денисом, а родители, родственники, друзья, знакомые ходили по вокзалам, салонам связи, магазинам, спрашивали, показывали фотографию. Одни говорили, что видели похожую девочку с молодым мужчиной. Другие уверяли, что она была с человеком намного старше. Каждое такое сообщение поднимало надежду, и каждое потом оказывалось пустым.
Такие свидетельства были особенно мучительными. Человек видел похожую девочку мельком, где-то в толпе, рядом с кассами или у входа. Он мог ошибиться, мог запомнить не то лицо, мог принять за Марину любую худенькую подростка с длинными волосами. Но родитель не имеет роскоши спокойно отмахнуться. Нужно ехать, проверять, расспрашивать, потому что однажды похожая девочка может оказаться именно той, которую ищут. Поэтому семья снова и снова поднималась и шла туда, куда вела даже самая слабая подсказка.
В родном городе поиски тоже продолжались. Проверяли временных работников, которые трудились неподалеку от школы и стройки. Их опрашивали не один раз. Разговаривали с педагогами, с тренерами. Тренер по плаванию тоже попадал в поле внимания, потому что несколько раз подвозил Марину после занятий: спортивный комплекс находился далеко от дома, и это выглядело как обычная помощь знакомому ребенку. Проверили и эту версию. Ничего, что связывало бы тренера с исчезновением, не нашли…
