Заступив на ночную смену, врач заварил себе крепкий кофе на ночь, как вдруг его дёрнула медсестра

Шум приемного отделения будто отодвинулся за толстую стену. Павел был не просто старшим братом: после смерти родителей именно он оплачивал Алексею общежитие, привозил продукты и не позволил бросить медицинский институт. И теперь его жена лежала между жизнью и смертью, зажав в руке обвинение против него.

— Что там? — спросила Галина Степановна.

Алексей сложил лист.

— Ничего. Оставьте возле каталки только тех, кто участвует в осмотре. Дверь закройте.

Медсестра нахмурилась: аппарат УЗИ уже везли по коридору. Алексей повторил, что посторонним входить не следует, и она подчинилась, хотя смотрела на него с явным недоверием. Когда людей вокруг стало меньше, он убрал записку во внутренний карман халата.

Он понимал, что не имеет права прятать вещь, которая может быть связана с аварией. Но тут же нашел для себя удобное оправдание: бумагу он не уничтожает, сначала нужно спасти Марину, а разобраться можно после. Исследование подтвердило наличие свободной жидкости в брюшной полости, и времени на дальнейшие мысли не осталось.

— В операционную. Быстро.

Светлана Романовна Бондаренко ждала их уже в операционной одежде. Давление удерживалось плохо, кровь заказали. Увидев лицо Алексея, она спросила, сообщили ли родственникам. Он коротко ответил, что это жена его брата.

— Может, вызвать другого хирурга?

— Ждать некого. Счет идет на минуты.

Это было правдой. Передавать тяжелую пациентку специалисту, который неизвестно когда доберется до больницы, означало терять драгоценное время. Началась операция, и Алексей заставил себя видеть только повреждения, показатели и следующие необходимые действия. Он отдавал распоряжения, требовал еще один пакет эритроцитарной массы и не реагировал на слова Светланы о том, что давление понемногу поднимается.

Через несколько часов непосредственную угрозу удалось устранить. Марину перевели в реанимацию и оставили на искусственной вентиляции. Состояние оставалось тяжелым, но уже поддавалось контролю.

Лишь после последней команды Алексей позволил себе снова вспомнить, кого только что оперировал. Пока шла операция, родственные связи исчезли за медицинской задачей: остановить кровопотерю, удержать показатели, завершить вмешательство. Теперь вместе с облегчением вернулся вопрос, от которого он несколько часов был защищен работой. Если написанное Мариной правда, человек, когда-то помогавший ему стать врачом, едва не сделал его пациентку жертвой намеренного поступка.

В ординаторской Алексея ждала нетронутая, давно остывшая чашка. Он вынул записку и снова всмотрелся в буквы. Почерк принадлежал Марине — такой же он видел на семейных открытках и коротких записках, оставленных ею на кухне. Мысль о подделке не выдерживала даже первого вопроса.

Он нашел в телефоне номер Павла. Следовало сразу позвонить в полицию, но перед глазами возникла четырнадцатилетняя Даша: ее мать в реанимации, а отца могут задержать. Алексей решил сначала услышать объяснение брата.

Светлана Романовна вошла с планшетом и сообщила, что Марину пока оставят на вентиляции. Если показатели сохранятся, ближе к утру можно будет уменьшить седацию и оценить реакцию. Алексей попросил не торопиться, сославшись на необходимость отдыха после операции.

— Это не отдых, — холодно ответила Светлана. — Это стандартная оценка состояния. Ты сейчас говоришь как хирург или как родственник?

— Как хирург.

— Тогда не смешивай эти роли. До следующей оценки ничего менять не стану, а потом решим по показаниям.

Когда она ушла, Алексей признал то, чего не хотел произносить даже мысленно: ему нужны были лишние часы. Он хотел поговорить с Павлом прежде, чем Марина очнется и повторит обвинение при свидетелях.

Брат ответил не сразу и сонным голосом сказал, что находится дома. Услышав об аварии, он замолчал, затем резко засуетился: спрашивал, жива ли Марина, что с ней, можно ли приехать. Алексей велел ему подождать и спросил, что произошло между супругами перед ее отъездом.

Павел нехотя признал, что они поссорились. Марина нашла в документах фирмы непонятные переводы и потребовала объяснений. Он называл это паникой и семейной сценой, но чем точнее становились вопросы, тем дольше молчал перед ответом. Наконец выяснилось: часть денег исчезла, жена знала не обо всем, а вечером пригрозила утром передать бумаги своей подруге Оксане и обратиться куда следует.

— Ты подходил к ее машине? — спросил Алексей.

После паузы Павел ответил, что забирал вещи. Потом добавил: он не хотел отпускать Марину за руль в таком состоянии и сделал так, чтобы автомобиль далеко не уехал, а заглох. На вопрос, что именно было повреждено, брат отвечать отказался.

— Я не собирался ее убивать, — повторил он. — Хотел лишь, чтобы она остановилась, позвонила мне и вернулась. Я не мог знать, что ее вынесет с дороги. Это была глупость. Я только хотел ее припугнуть…