Женщина решила проверить жениха перед свадьбой и попросила бездомного мальчика сыграть неожиданную роль

Ложка застыла у Назара над тарелкой.

— Кого?

— Сына, — повторила Марина. — Мне нужно увидеть, как один человек поведёт себя, если решит, что у меня есть ребёнок.

Олеся так резко поставила чашку на стол, что какао плеснуло на блюдце.

— Марина, выйдем.

В кабинете управляющая закрыла дверь и повернулась к подруге без всякой мягкости.

— Ты понимаешь, что сейчас придумала?

— Я не заставляю его.

— Он голодный ребёнок. Он согласится на что угодно, если ему пообещать еду. Это не согласие, Марина.

— Мне надо проверить Богдана. Не через неделю. Не после свадьбы. Сейчас.

— Тогда отнеси документы адвокату. Найми человека, который проверит его дела. Поговори напрямую.

— Если я предупрежу, он сыграет заботливого мужа и идеального отчима. Он умеет быть безупречным, когда смотрят.

Олеся покачала головой.

— Ты уже всё решила.

Когда они вернулись, Назар успел сунуть в карман два бутерброда и теперь смотрел вызывающе, будто сам собирался объявить условия.

— Я согласен, — сказал он. — Только одежду надо нормальную. Ваш жених сразу поймёт, что у хозяйки ресторана такой сын не заводится.

Марине стало стыдно от точности этих слов.

— Одежду купим. И она останется у тебя.

— Даже если я всё испорчу?

— Даже тогда.

Через час Олеся повезла его в магазин. Назар смотрел на ценники, хмурился, пытался вернуть выбранные вещи на вешалку, будто каждая лишняя покупка могла обернуться долгом. Ему подобрали тёмный костюм, светлую рубашку, ботинки и тёплую куртку. Старую одежду он снимал неохотно, словно боялся, что вместе с ней потеряет последнее, что точно принадлежит ему. Марина ещё раз пообещала: всё купленное останется у него независимо от результата. Лишь тогда мальчик перестал ждать ловушки в каждом движении продавца.

До ужина оставалось меньше двух часов. Легенду придумывали в кабинете, среди папок, меню и недопитого кофе. Назар будто слушал невнимательно, но запоминал всё с пугающей точностью: он родился, когда Марине было двадцать шесть; жил с отцом в другом городе; после смерти отца переехал к матери; школьные документы ещё переводят.

— Про отца лишнего не рассказывай, — предупредила Марина. — Если начнутся подробности, мы запутаемся.

— А если он считать умеет?

— Мне тридцать восемь, тебе двенадцать. Всё сходится.

Назар усмехнулся уголком рта.

— Подготовились.

В этой короткой насмешке было столько взрослой усталости, что Марина снова почувствовала укол совести. Но главное поручение она всё же произнесла. Во время ужина на столе будет бокал красного вина. Когда она коснётся серьги, Назар потянется за салфеткой и как бы случайно заденет ножку бокала. Вино прольётся на светлый костюм Богдана.

— Хотите узнать, ударит он меня или нет? — спросил мальчик без улыбки.

— Никто тебя не ударит. Я буду рядом.

— Вы уверены?

Марина не ответила сразу, и этого оказалось достаточно.

— Всё, — сказала Олеся. — Отменяем. Сыном ещё можно было назвать дурость, но это уже опасно.

— Нет, — неожиданно сказал Назар. — Пусть будет. Я успею отскочить.

— Это не игра, — тихо произнесла Марина.

— Я и не играю.

На мгновение лицо у него стало совсем взрослым. Марина опустила глаза, но отступить не смогла. К семи вечера отдельный стол был накрыт: белая скатерть, свечи, приборы, бокалы, тонкие тарелки. Назару налили виноградный сок. Настоящий бокал красного поставили ближе к месту Богдана. Мальчик несколько раз провёл ладонями по брюкам, хотя в зале было тепло.

— Передумал? — спросила Марина.

— Нет. Просто непривычно.

— Что именно?

Он посмотрел на накрытый стол.

— Когда меня ждут ужинать…