После похорон мужа-изменника женщина пришла на кладбище и поняла, что её поступок не остался незамеченным
Когда Анна Коваленко увидела на экране телефона фотографию своего мужа, обнимающего за талию молодую женщину в белом пуховике, она сначала не поняла, что именно видит.
На кухне пахло подгоревшей гречкой. За окном темнел мокрый ноябрьский вечер, в раковине стояла кружка с чайной заваркой, на столе лежали очки Сергея — он всегда забывал их дома, когда уезжал «по делам». Телефон дрожал в Анниной руке, хотя звука уже не было: сообщение пришло минуту назад с незнакомого номера, всего две строчки и снимок.
«Тебе пора узнать. Он обещал уйти к ней после Нового года».
Анна смотрела на лицо Сергея. На его улыбку. Не ту усталую, домашнюю, которую она видела последние годы, когда он проходил мимо нее к холодильнику, бормоча: «Есть что-нибудь?» А другую — открытую, мальчишескую, почти счастливую. Так он улыбался когда-то ей, двадцать три года назад, у подъезда съемной квартиры, когда принес первые гвоздики и сказал, что с ней ему не страшно жить.
Молодая женщина на фотографии смеялась, запрокинув голову. Лицо тонкое, гладкое, волосы светлые, длинные, губы ярко накрашены. На вид — лет двадцать семь, не больше. У Сергея рука лежала у нее на талии уверенно и привычно, будто знала это место давно.
Анна медленно села на табуретку. Колени стали ватными. В груди поднялась такая пустота, будто внутри кто-то раскрыл окно на мороз.
Сначала она подумала: ошибка. Потом: подделка. Потом: кто-то хочет разрушить семью.
А потом вспомнила запах чужих духов на шарфе Сергея. Вспомнила, как он стал бриться по утрам тщательнее, как купил темно-синюю рубашку и раздраженно сказал: «Не надо меня контролировать», когда она спросила, зачем новая, если старая еще хорошая. Вспомнила его поздние звонки из коридора, за закрытой дверью ванной, и то, как он вдруг стал убирать телефон экраном вниз.
Гречка на плите зашипела и пошла дымком.
Анна поднялась, выключила газ, открыла форточку. Холодный воздух резанул лицо. Она стояла среди кухни, в домашних тапочках, с телефоном в руке, и не могла вдохнуть до конца.
Сергей вернулся через сорок минут.
Он вошел шумно, как всегда: ключи в металлической миске, тяжелые ботинки у порога, кашель в прихожей. Анна сидела на диване в комнате. Свет не включала. Только экран телевизора, выключенный и черный, отражал ее силуэт.
— Ань? — позвал он. — Ты дома?
Она не ответила.
Он прошел в комнату, остановился в дверях.
— Что с тобой?
