Знахарка нашла девушку раньше остальных и приняла решение, изменившее дальнейший ход событий

Следующие недели прошли в учёбе. Оксана изучала свойства растений — не просто названия, а действие на организм, дозы, способы применения. Галина показывала, как готовить настои, отвары, мази. Как маскировать яд под лекарства. Как читать людей по жестам, по взгляду, по дыханию.

— Страх пахнет, — говорила старуха, поднося к носу Оксаны пучок сушёного зверобоя. — Когда человек боится, он потеет по-другому. Ты должна чувствовать это.

Оксана училась чувствовать.

Она менялась внешне. Рубахи становились грубее, Галина шила ей одежду из домотканого полотна — тёмную, практичную. На руках появились шрамы от работы с колючими растениями, ссадины от лазанья по деревьям за птичьими гнёздами. Галина велела приносить яйца, чтобы научиться двигаться бесшумно.

Волосы отросли, стали жёстче. Оксана больше не заплетала их аккуратно, просто убирала назад. Взгляд изменился: пустота исчезла, но на её месте появилось что-то холодное, сосредоточенное. Взгляд хищника.

Вечером, когда за окном сгустилась темнота, а в избе потрескивал огонь, Галина положила перед Оксаной пучок сушёного аконита — того самого, синего, красивого.

— Возьми, — сказала старуха.

Оксана взяла. Цветки были хрупкими, ломкими, пахли горько и сладко одновременно.

— Это оружие, — продолжила Галина. — Как нож. Можешь использовать, можешь нет. Но ты должна знать, что оно у тебя есть.

Оксана смотрела на пучок. Медленно, очень медленно на её губах появилась улыбка — первая за много дней. Но это была не та улыбка, что раньше: не мягкая, не светлая. Это была улыбка волчицы, которая наконец поняла, что у неё есть клыки.

Оксана не спала третью ночь подряд. Лежала на своей постели, смотрела в потолок и видела его лицо: то обаятельное, каким оно было в машине, то холодное, каким стало в лесу.

Прошёл месяц с начала обучения. Она выучила названия десятков растений, научилась двигаться бесшумно, читать страх в чужих глазах. Но ненависть внутри не уменьшилась — наоборот, разрослась, заполнила всё пространство, не оставив места ничему другому.

Галина видела это. Видела, как девушка сжимает кулаки во сне, как скрипит зубами, как просыпается с криком и сидит, обхватив колени, до рассвета.

— Пойдём, — сказала старуха однажды утром, когда небо только начало светлеть на востоке.

— Куда? — хрипло спросила Оксана, потирая глаза.

— К реке. Пора.

Галина накинула на плечи шаль, взяла со стола связку сушёных трав. Они шли молча. Лес просыпался, птицы начинали петь, где-то вдали стучал дятел, под ногами хрустели сухие ветки. Воздух был холодным, пах росой и мокрой корой.

Оксана шла за Галиной, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее. Что-то должно было случиться — она знала это по тому, как старуха двигалась, по тишине между ними.

Река встретила их шумом. Вода была тёмной, быстрой, холодной. Даже стоя на берегу, можно было почувствовать, как от неё тянет ледяным дыханием.

Галина остановилась у самой кромки, где вода лизала камни.

— Раздевайся, — велела она, разжигая маленький костёр из принесённых трав.

— Зачем? — Оксана обхватила себя руками.

— Ритуал очищения. Чёрная желчь. — Галина подожгла травы, едкий дым пополз над водой. — Ты должна выплеснуть всю ненависть в воду, выкричать её, отпустить физически.

— Нет. — Оксана отступила на шаг. — Я не хочу.

— Не спрашиваю, хочешь ли ты. Говорю, что нужно сделать.

— Если я отпущу ненависть, мне нечем будет жить! — Голос Оксаны сорвался на крик. — Она — мой мотор. Без неё я снова стану той слабой дурой, которая была.

Галина подошла ближе, положила руку на плечо девушки — тяжело, но не грубо.

— Ненависть — это дар, — сказала она тихо, почти ласково. — Роман забрал твою невинность, но дал тебе силу. Не трать её на истерики. Сделай из неё оружие. Но чтобы она стала оружием, ты должна научиться управлять ею, а не позволять ей управлять тобой.

Оксана стояла, сжав челюсти. Руки дрожали не от холода, а от внутренней бури, которая рвалась наружу.

— Войди в воду, — повторила Галина, отпуская её плечо. — Сделай это.

Оксана стянула рубаху через голову, сбросила юбку. Кожа мгновенно покрылась мурашками.

Она сделала шаг к реке. Вода обожгла ступни холодом, будто тысяча иголок вонзилась в кожу. Ещё шаг. Вода поднялась до колен, потом до бёдер.

Дыхание сбилось, сердце колотилось как бешеное.

— Дальше, — донёсся откуда-то издалека голос Галины.

Оксана вошла по пояс. Ледяная вода сжала грудь, выдавила воздух из лёгких. Она остановилась, не в силах двигаться дальше.

— Кричи, — приказала Галина с берега.

— Что кричать? — прохрипела Оксана, обхватив себя руками.

— Всё, что внутри гниёт. Выплесни. Сейчас!

И Оксана закричала. Сначала тихо, почти шёпотом, потом громче, громче, пока крик не стал рвать горло. Она била кулаками по воде, брызги летели во все стороны, холод жёг кожу, но она не останавливалась.

Кричала его имя, кричала всё, что хотела ему сказать, но не смогла тогда, в лесу. Кричала о боли, о стыде, о том, как он украл у неё доверие, как сломал мир на части. Слёзы смешивались с речной водой.

Она плакала, кричала, задыхалась, а потом просто стояла в реке, качаясь на волнах, и смотрела на свои руки — красные от холода, дрожащие.

Тишина. Только шум воды. Птицы перестали петь, будто лес замер, слушая.

Оксана медленно вышла на берег. Ноги подкашивались, зубы стучали так сильно, что казалось, вот-вот разлетятся. Галина молча накинула на её плечи тёплое одеяло, завернула, как младенца.

— Смотри на меня, — велела старуха, приподнимая подбородок Оксаны.

Оксана подняла глаза. Галина всматривалась в них долго, внимательно, будто читала что-то написанное очень мелким почерком.

— Вижу, — наконец кивнула она. — Хаос ушёл. Теперь ты готова.

— К чему? — прошептала Оксана, всё ещё дрожа.

— Не к убийству. — Галина подтолкнула её к костру, где ещё тлели угли. — К охоте.

Они сидели у огня, пока солнце не поднялось выше деревьев. Дым от трав рассеялся, но запах остался — горький, смолистый.

Оксана чувствовала, как внутри что-то изменилось. Ненависть никуда не делась, но теперь она не кипела, не жгла изнутри. Она стала холодной, сосредоточенной. Инструментом.

— А что, если он сделал это не только со мной? — спросила Оксана, глядя в остывающие угли. — Что, если он продолжает?

Галина бросила в огонь сухую ветку. Та вспыхнула, затрещала.

— Такие не останавливаются, — сказала старуха, не отводя взгляда от пламени. — Они ищут новых жертв. Это их природа. Хищники не меняются.

Оксана сжала одеяло сильнее. Мысль оформилась чётко, ясно, будто кто-то написал её на доске.

— Тогда я должна остановить его, — проговорила она медленно. — Не ради себя. Ради тех, кто будет следующим.

Галина повернулась к ней, и на её лице появилась едва заметная улыбка — нерадостная, скорее одобряющая.

— Вот теперь ты поняла, — сказала старуха, поднимаясь. — Месть ради мести делает тебя убийцей. Месть ради защиты других делает тебя воином.

Оксана встала следом. Одеяло соскользнуло с плеч, но она уже не дрожала. Смотрела на реку, на лес за ней, на небо, где плыли лёгкие облака.

Что-то внутри щёлкнуло на место, как замок. Она больше не была жертвой. Она стала чем-то другим — хищником, который знает, на кого охотится. И защитником, который не даст повториться тому, что случилось с ней, с кем-то ещё.

Галина шла впереди, обратно к избе. Оксана следовала за ней, и в её шагах появилась новая уверенность. Лес больше не казался чужим. Он стал её территорией…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇