Знакомые не понимали, почему она ухаживает за богатым мужчиной, пока обычная процедура не открыла странную тайну

После той ночи Оксана почти не спала. Страх перестал быть предчувствием и стал фактом: отсоединенные кабели, взгляд Богдана, равнодушие доктора Литвина складывались в одну картину. Доверять было нельзя никому. На следующий день она старалась вести себя спокойно, отвечала коллегам обычным тоном, делала записи в журнале, но внутри все время ждала нового удара.

Увидев, как Богдан входит в административное крыло, она сделала вид, что идет в столовую, а сама свернула следом. За дверью служебного кабинета раздались голоса. «Медсестра слишком вмешивается, — говорил Богдан. — Если она узнает, что случилось в ту ночь, все рухнет». Второй голос принадлежал доктору Литвину: «Я решу вопрос. Данило не проснется. А если она продолжит, потеряет работу. Или столкнется с последствиями похуже».

Оксана отступила от двери, чувствуя, как слабеют ноги. Врач был частью заговора. Богдан и Лариса не просто ждали смерти Данила — они управляли происходящим, а Литвин помогал удерживать пациента в беспомощном состоянии. Значит, авария была только началом, а клиника стала продолжением того же преступления. Но они не учли, что Данило сопротивляется, а она уже не сможет бросить его одного.

Вернувшись в палату, Оксана проверила шкаф с препаратами. Среди подписанных ампул и флаконов она заметила маленькую бутылочку с прозрачной жидкостью без этикетки. В клинике, где каждая доза должна быть учтена, такая вещь не могла появиться случайно. Оксана спрятала флакон и ночью передала вещество на независимый анализ, не называя лишних имен.

В ожидании результатов Оксана почти не отходила от Данила. Говорила с ним тихо, просила держаться, убеждала, что он не один. Иногда ей казалось, что даже аппараты в палате стали звучать тревожнее, будто отсчитывали время до следующей попытки. Через сутки пришел ответ. В конверте значилось: смесь седативных средств и препаратов, подавляющих нервно-мышечные реакции, могла поддерживать глубокую неподвижность гораздо дольше, чем требовалось лечением. Оксана держала листы дрожащими руками. Теперь у нее было доказательство. И вместе с ним — понимание, что ее собственная жизнь тоже оказалась под угрозой…