85-летняя женщина целый год заботилась о котёнке, не подозревая, каким он вырастет.

Она посмотрела на него невидящими глазами.

— Украли… Мурзика моего украли, — прохрипела она и потеряла сознание.

Когда Анна Степановна очнулась, она была не в своём доме, а у Виктора. Над ней склонилась его жена Катерина, протирая ей лоб влажной тряпкой. Рядом стоял сам Виктор Петрович.

Его лицо было мрачнее грозовой тучи.

— Степановна, что случилось? Какие люди? Кого украли? — спросил он, как только увидел, что она пришла в себя.

С трудом, сбиваясь и плача, она рассказала ему всё, что видела в лесу: следы борьбы, кровь, клочья шерсти и тот самый шприц.

Виктор слушал, и его кулаки сжимались.

Он понял всё мгновенно. Это были не местные. Это были не случайные браконьеры. Это были профессионалы.

Слухи, которые распускал Семён Косой в изоляторе, сделали своё чёрное дело. Кто-то из криминального мира услышал про золотую шкуру и решил, что игра стоит свеч.

Они не стали убивать зверя: это было бы слишком рискованно и сложно для продажи. Они взяли его живьём.

А это означало, что Мурзик ещё жив.

Но где он? И как долго проживёт в руках этих людей?

Виктор понимал, что шансов почти нет. Таких зверей переправляют по подпольным каналам в частные коллекции или зверинцы где-нибудь за границей. Найти его — всё равно что искать иголку в стоге сена размером с огромную территорию.

— Я сделаю всё, что смогу, Степановна, — твёрдо сказал он. — Я подниму на уши всех. Разошлю ориентировки. Проверим дороги.

Он говорил это, чтобы успокоить её, но сам почти не верил в успех.

Анна Степановна смотрела на него сухими воспалёнными глазами. Она понимала: официальные поиски — это слишком долго и сложно.

Её мальчик был в клетке. Он был ранен. Он был в ужасе. Он мог умереть от стресса или от рук похитителей.

И тогда она приняла единственное решение, которое подсказывало ей материнское сердце. Она должна была обратиться к единственной силе, которая могла сравниться с жестокостью преступников, — к общественному мнению.

На следующий день, к полному изумлению Виктора, Анна Степановна потребовала, чтобы он вызвал в деревню тех самых журналистов, которых они ещё недавно гнали прочь.

— Пусть приедут. Все. С камерами. Я буду говорить, — твёрдо сказала она.

Репортёры, почуяв сенсацию, слетелись в деревню, как коршуны. Они не ожидали увидеть то, что увидели.

Вместо смущённой деревенской старушки перед ними предстала женщина с прямой спиной и горящими глазами, полными праведного гнева.

Она стояла на крыльце своего дома, на том самом месте, где находила подарки от своего дикого сына.

Она ничего не просила. Она требовала….