Бандиты напали на старика, но неожиданное появление двух волков изменило всё

Первой заплакала баба Лидия. Остап Андреевич смотрел то на избитого соседа, то на собак и не мог выговорить ни слова. Данило Петрович опустился между Громом и Ладой, обнял обоих за шеи и прижался щекой к густой тёплой шерсти. Овчарки стояли спокойно. Вся ярость, с которой они бросились на обидчиков, исчезла, едва опасность миновала.

— Вы пришли именно тогда, когда были нужнее всего, — прошептал старик.

Остап приблизился и неловко опустился рядом.

— Прости меня, Данило Петрович. Я ошибался. И когда требовал выгнать их, и когда во всём их подозревал.

Старик провёл рукой по голове Грома.

— Они не забыли добра, Остап. Люди порой забывают, а животные — нет.

Баба Лидия, поддерживая больную руку, осторожно подошла к Ладе.

— Я вас боялась, — призналась она дрожащим голосом. — Думала, вы однажды наброситесь на нас или передушите птицу. А вы весь посёлок защитили.

Один за другим жители стали приближаться. Кто-то принёс старику воду, кто-то — чистую ткань, чтобы вытереть кровь с разбитой губы. Собакам вынесли мясо и миску с водой. Богдан Степанович стоял чуть поодаль, часто моргая и отворачиваясь, словно ветер гнал ему в глаза пыль.

Впервые за долгое время люди не опускали головы при мысли о шайке. Машины скрылись, и вместе с ними отступил страх, державший посёлок в повиновении. Никто ещё не смел громко говорить, что бандиты не вернутся, однако каждый надеялся именно на это.

Вскоре Данило Петрович сидел на крыльце. Ныли грудь и ушибленный бок, на губе запеклась кровь, но рядом спокойно лежал Гром, положив тяжёлую голову ему на колени. Лада свернулась у ног и прикрыла глаза. Они сделали то же, что прежде сделал для них человек: встали между опасностью и тем, кто был беспомощен.

Остап принёс свежий кусок мяса и положил перед овчарками.

— Это от всех нас. Спасибо вам.

Гром обнюхал угощение, взял его и отнёс Ладе. Только когда она начала есть, кобель лёг рядом, внимательно следя за двором. Данило Петрович узнал привычный жест: даже в минуты покоя пёс сначала заботился о своей спутнице.

— Теперь они останутся у тебя? — спросил Остап, присаживаясь на край крыльца.

Старик посмотрел на собак, потом перевёл взгляд на темнеющую опушку.

— Не мне решать. Они свободны. Если захотят уйти, значит, так должно быть.

Вечер постепенно темнел. Лада внезапно поднялась, тихо заскулила и неотрывно посмотрела в сторону леса. Гром насторожился и подошёл к ней. Обе овчарки взглянули на Данило Петровича, затем направились к калитке, словно вспомнили о чём-то важном…