Бандиты решили надавить на пенсионерку, не подозревая, какая внучка стоит за её спиной

На третий день страх стал в городе ощутимым. Он ходил не по улицам, а по взглядам. В казино говорили шёпотом. Охранники у коммерческих точек чаще смотрели не на прохожих, а себе за спину. Люди Крука, ещё недавно громкие и наглые, вдруг перестали смеяться в кафе и перестали оставлять машины посреди дороги.

Крук собрал ближний круг в своём загородном доме. Длинный стол, остывший кофе, плотные шторы, охрана за дверью. По обе стороны сидели бригадиры, люди, которые отвечали за рынок, склады, автосалоны, уличные точки. На лицах у всех лежала одна и та же серая тень. Никто не хотел первым произнести очевидное: их ударили так, как они не умели отвечать.

— Деньги ушли, — сказал Назар. — Тетради тоже. Бугай исчез. Местные полицейские делают вид, что ничего не знают, но их начальство уже трясётся. Это не обычный налёт.

Крук медленно поднял на него глаза.

— Кто знал коды резервного питания в «Ониксе»?

Назар замер.

— Я. Вы. Управляющий.

— Кто знал, где именно лежат тетради?

— Узкий круг.

— Значит, круг не такой уж узкий, — сказал Крук.

В комнате стало холоднее, хотя никто не открывал окна. Бригадиры отвели глаза. В криминальной среде подозрение было хуже доказательства: доказательство можно оспорить, подозрение жило само.

— Усилить все точки, — приказал Крук. — Всех свободных людей собрать. Оружие раздать. Назар, мясокомбинат берёшь лично. Там стволов хватит на войну. Часть перевезти сегодня ночью.

— Сделаю, — ответил Назар, но уверенности в голосе не было.

Он не знал, против кого готовится. А готовиться уже было поздно.

Старый мясокомбинат стоял на северной окраине, огромный, пустой, с выбитыми окнами и проржавевшими воротами. Когда-то здесь гремели вагонетки и пахло паром, теперь ветер гулял по цехам, хлопал листами железа и носил по бетону сухой мусор. В третьем цеху, за массивными дверями, круковские держали арсенал.

Восемь вооружённых охранников сидели у стола из деревянных поддонов, играли в карты и курили. После истории с «Ониксом» они были напряжены до дрожи. Автоматы лежали рядом, фонари включены, слух обострён. Они ждали нападения. Ждали машин, криков, взломанных ворот, перестрелки.

Но невозможно выстрелить в тень, которая пришла раньше звука.

Сначала погас свет. Охранники вскочили, защёлкали затворы, кто-то выругался. В темноте сверху мягко упали металлические цилиндры. Едкий газ ударил в глаза и горло. Люди закашлялись, потеряли ориентацию, кто-то упал на колени, кто-то выронил оружие. Через полминуты сопротивления уже не было.

Бойцы Ярошенко вошли в цех в респираторах. Они связали охранников, оттащили их в сторону и принялись выносить ящики. Автоматы, патроны, взрывчатка, запасные магазины — всё исчезало в грузовиках без номеров, подогнанных к заднему проходу. Работа шла быстро и без суеты.

Когда цех опустел, Ярошенко подошёл к старшему охраннику, лежавшему на боку и пытавшемуся отдышаться. Командир достал из кармана золотую зажигалку с гравировкой — вещь, которую Назар потерял два дня назад и не успел хватиться. Аккуратно вложил её в нагрудный карман бандита. На поддоне оставил лист из тетради «Оникса» — страницу с личным долгом Назара перед общими деньгами.

— Уходим, — сказал он в рацию.

К утру Круку привезли зажигалку и лист. Он смотрел на них долго, почти неподвижно. Кричать не стал. В его голове всё сложилось слишком быстро: коды, казино, арсенал, долг, найденная вещь. Паранойя не требовала доказательств. Она сама дорисовывала недостающее…