Гаишник вымогал деньги у священника… Но под рясой оказался боевой полковник в отставке

— Руки на капот. Я ясно сказал? Быстрее, не заставляй повторять!

Инспектор дорожной полиции, старший лейтенант Андрей Литвиненко, рванул на себя дверцу старенького внедорожника так резко, будто хотел выдрать её вместе с петлями. Машина была видавшая виды: выцветшая краска, пятна ржавчины у порогов, трещина на зеркале, потрёпанный чехол на сиденье. Из салона почти вывалился пожилой священник. Под ногами сухо хрустнул гравий, пыль поднялась серой волной и сразу осела на длинной чёрной рясе. Отец Микола успел удержаться, только опершись ладонью о раскалённый капот. Металл обжёг кожу, но он даже не поморщился.

Он двигался медленно, даже как будто нарочно осторожно, словно каждое лишнее движение могло причинить ему боль. На загорелом лице не отразилось ни испуга, ни возмущения — лишь усталое недоумение.

— Сын мой, зачем столько грубости? — негромко произнёс он.

Голос звучал мягко, почти смиренно, но в глубине серых глаз на миг вспыхнуло что-то жёсткое. Литвиненко этого не заметил. Он уже почувствовал добычу и, поправляя съехавшую фуражку, криво усмехнулся.

У патрульной машины лениво маячил его напарник, сержант Роман Дорошенко. Он постукивал полосатым жезлом по ладони и смотрел на происходящее с привычной скукой. Для них этот пустынный участок дороги давно стал маленьким княжеством: редкие водители, разбитый асфальт, выгоревшая обочина, пыльные кусты по краям и негласная плата за спокойный проезд. Здесь даже тишина казалась соучастницей. Местные давно знали, где лучше сбавить скорость, кому не смотреть в глаза и как быстро закончить неприятный разговор. Всё работало по правилам, которые Литвиненко считал своими…