Бандиты решили надавить на пенсионерку, не подозревая, какая внучка стоит за её спиной

Назара вызвали в кабинет. Разговор продлился недолго. Начальник службы безопасности клялся, что его подставили, что это грубая игра, что он никогда бы не предал. Но Крук уже смотрел на него не как на человека, а как на брешь в стене. Два глухих выстрела оборвали оправдания.

Тело Назара вывезли через чёрный ход, завёрнутым в ковёр. Крук думал, что избавился от предателя. На самом деле он сам вырвал один из последних несущих камней собственной империи…

Смерть Назара не принесла Круку облегчения. Она запустила то, чего Марина и добивалась. Слух разошёлся быстрее приказов: Крук убил своего ближайшего человека. Не чужого, не случайного, не новичка — того, кто годами отвечал за его безопасность.

Бригадиры начали переглядываться. Рядовые боевики, ещё вчера готовые ради авторитета босса ломать чужие двери, теперь спрашивали себя, кто следующий. В банде дисциплина держалась на страхе перед внешним врагом и вере в силу главаря. Когда страх повернулся внутрь, вера исчезла. Люди стали пропадать. Один увёз семью ночью. Другой не вышел на дежурство. Третий бросил машину у вокзального тупика и растворился. Никто уже не хотел умирать за человека, который мог принять подозрение за приговор.

Марина наблюдала за этим не с улицы, а из кабинета полковника Приходько, начальника местного полицейского управления. Кабинет был просторный, с тяжёлым столом, выцветшим флагом учреждения в углу и запахом старого табака. Сам Приходько сидел напротив, краснолицый, потный, с крупными руками, которые никак не могли найти покоя. Он теребил край галстука и старался выглядеть оскорблённым, но страх проступал через каждую складку лица.

Марина положила перед ним раскрытую тетрадь.

— Двадцать пятое августа, — сказала она ровно. — Крупная сумма полковнику Приходько за прекращение проверки по вымогательству на рынке. Двенадцатое сентября — ещё одна сумма за игнорирование заявлений жителей частного сектора. Восьмое октября — отдельная выплата за сопровождение перевозки через город. Продолжать?

Приходько сглотнул. Глаза его метнулись к двери, где стояли двое бойцов в чёрных масках.

— Марина Остаповна, — начал он сипло, пытаясь вернуть голосу служебную твёрдость. — Вы же понимаете, какое время. Тут все как-то выживают. Если это поднять, полуправления ляжет. Город останется без полиции.

— Город давно без полиции, — отрезала Марина. — Вы не защищали людей. Вы обслуживали бандитов.

Он опустил взгляд.

— Что вы хотите?

— Результат. Прямо сейчас вы блокируете легальные счета всех структур, связанных с Круком: автосалоны, рыночные павильоны, строительные фирмы, охранные конторы. Ваши люди задерживают членов группировки за любое нарушение — документы, оружие, хулиганство, сопротивление, мне неважно. К вечеру изоляторы должны быть заполнены его людьми. Он должен потерять улицу.

— А если они начнут стрелять?

— Им почти нечем стрелять. Арсенал у меня. А те, у кого осталось личное оружие, сейчас слишком заняты страхом. Они привыкли, что вы их прикрываете. Когда поймут, что вы повернулись против них, сломаются.

Приходько вытер ладонью лоб.

— Вы требуете, чтобы я пошёл против тех, кто меня кормил.

— Я предлагаю вам выбрать, где вы встретите завтрашнее утро. В этом кабинете, выполняя приказ, или в закрытом изоляторе большого города, где бывших полицейских не любят больше, чем обычных преступников. Тетрадь может уйти наверх сегодня же.

Полковник долго молчал. Потом потянулся к телефону…