Через много лет после пропажи известного геолога в горах обнаружили землянку, скрывавшую неожиданную тайну

Человек поднял руку, защищаясь от света.

— Не шумите, — сказал он хрипло. — Склон слышит.

У Сергея отвисла челюсть. Он хотел спросить кто вы, как вы, откуда, но вместо этого выговорил:

— Николай Сергеевич?

Старик долго смотрел на него. Потом губы дрогнули.

— Сергеевич… — повторил он, будто пробовал слово на вкус. — Значит, еще помнят.

Через четыре часа его выносили на носилках к машине спасателей. Он сопротивлялся, когда хотели забрать тетради.

— Не трогать, — шептал он. — Там вода. Там схема. Там всё.

— Возьмем, возьмем, — успокаивал его Сергей. — Ничего не оставим.

— Папку… — Николай хватал его за рукав. — Синяя лента. Где папка?

— Есть папка.

— Мария… позвоните Марии.

Сергей опустил глаза. Он знал, кто такая Мария. В поселке все знали.

— Позвоним дочери, Николай Сергеевич.

Старик закрыл глаза.

— Лена, — прошептал он. — Она сердится.

Елена приехала в больницу ночью. Ей позвонили прямо во время обхода. Сначала она решила, что это чья-то жестокая ошибка. Потом услышала голос Сергея Бондаренко, которого знала с детства, и села на стул посреди коридора, потому что ноги перестали держать.

— Жив? — спросила она.

— Жив.

Она не помнила, как доехала. В приемном покое пахло антисептиком, мокрыми куртками и дешевым кофе из автомата. У двери палаты стоял врач, молодой, растерянный.

— Он крайне истощен, — сказал врач. — Переохлаждение старых тканей, последствия переломов, хроническое воспаление суставов, проблемы с легкими. Психика… трудно сказать. Он прожил в изоляции много лет. Нужна осторожность.

— Я врач, — сказала Елена. — Просто пустите.

Она вошла и остановилась.

На кровати лежал человек, в котором она не могла сразу узнать отца. Маленький, высохший, с впалыми щеками. Бороду ему немного подстригли, волосы убрали. Под капельницей его рука казалась деревянной веткой. Но на большом пальце был старый шрам от молотка — тот самый, который она в детстве трогала, когда боялась засыпать.

Елена подошла ближе.

— Папа.

Николай открыл глаза. Долго смотрел, будто выбирался из глубокого сна.

— Лена?