Разное

Цыганка увидела вдову на кладбище и сказала: «Твой муж жив»

Очную ставку назначили на четырнадцатое августа. Остапенко объяснил, что Наталья может не приходить, ограничиться письменными показаниями. Мельник прямо посоветовала отказаться от встречи. Наталья всё же пошла.

Виктора ввели в кабинет в футболке и спортивных брюках. За полтора месяца он заметно похудел. Сел, устроил руки на коленях.

Она смотрела именно на руки. Знакомая широкая ладонь, короткие пальцы. Приплюснутый ноготь большого пальца: в 2012 году он прищемил его на складе. На базаре ей понадобились шрам, улыбка, поворот головы. Теперь хватало этой ладони, которую она так много лет знала.

— Гончаренко Виктор Михайлович, вы знаете присутствующую здесь женщину? — спросил следователь.

— Да.

— Кем она вам приходится?

Виктор посмотрел на Наталью.

— Женой.

— Расскажите об аварии шестого октября.

Около двадцати секунд он молчал. Потом опустил глаза на стол и начал говорить монотонно, без выражения. Казалось, рассказ давно существовал у него в голове и был повторён там бесчисленное количество раз.

Возвращался из другого города, из хозяйства. Выпил стакан, затем ещё, но считал, что доедет. На выезде из соседнего города заметил парня с гитарным чехлом, голосовавшего у дороги. Остановился, взял его. Попутчик ехал в районный центр. Разговаривали о машинах и о гитаре, на которую парень копил.

На двадцать втором километре, возле лесополосы, Виктор уснул. Автомобиль повело вправо. Удар о бетонную трубу, переворот на крышу.

— Я выбрался… Меня выбросило, в стороне лежал. Потом встал, подошёл. Он на ремне висел. Я тянул его, честно. Пытался, я…

— Продолжайте, — сказал Остапенко.

— Он уже мёртвый был. У него голова…

Виктор остановился.

— Сразу умер. Я это видел.

— Что произошло дальше?

— Сел на землю.

Он поднял глаза, и Наталья поняла, что сейчас прозвучит главное в его объяснении.

— Понял, что мне восемь лет дадут. Пьяный за рулём, человек погиб. Восемь лет. Всё кончено. Дашка будет без отца расти. Наталье как с этим жить?

Её имя он произнёс так, будто забота о ней сама собой оправдывала то, что последовало. Наталья слушала, не вмешиваясь.

— Вы позвонили Руденко?

— Да.

Павел приехал через сорок минут. Осмотрел машину, обошёл вокруг и сказал снять часы и кольцо, надеть на погибшего.

— Это он придумал. Он предложил!

— А вы что сделали?

— Надел.

Слово прозвучало ровно. После попытки переложить решение на Павла оно осталось между ними само по себе.

Виктор рассказал, как положил паспорт в дверной карман, оставил ключи. Потом Руденко взял в багажнике шланг, слил топливо на сиденье и поджёг машину. Виктор к этому времени уже сидел в автомобиле друга.

— Я туда не смотрел.

— Что стало с гармонью?

Наталья напряглась.

— С чем?

— В багажнике лежал музыкальный инструмент, — уточнил Остапенко. — При задержании он оказался у вас. Почему не сгорел?

Виктор молчал. Затем ответил:

— Я достал.

— В какой момент?

— До того… Пока Паша не облил. Открыл багажник и вынул.

— Зачем?

Он не ответил. Следователь подождал и снова спросил, почему Виктор забрал инструмент, оставив в машине человека, которого собирались похоронить под его именем.

— Не знаю.

— А я знаю, — произнесла Наталья.

Все посмотрели на неё. Остапенко собирался остановить, но передумал.

— Хорошая старая тальянка стоит тридцать пять — сорок тысяч. Для него она была дорогой вещью. Он всё в доме переводил в деньги. Достал её так же, как достал бы кошелёк. Память об отце тут ни при чём.

Виктор поднял голову.

— Наташа, не говори так. Я…

— Ты знал, что я выплачиваю долг?

В кабинете стало тихо.

— Ответьте на вопрос, — потребовал следователь.

— Знал.

— От кого?

— Паша рассказывал.

— И в 2019 году вы подписали поручительство, на котором стояла дата 2017 года?

— Подписал.

— По какой причине?

Виктор снова посмотрел на свои руки.