Деталь под крышкой дорогого гроба, лишившая всех дара речи

— Не снюсь, мам. Я живой, — улыбнулся он и успел подхватить ее, когда она стала падать в обморок.

Когда Марина пришла в себя, она лежала на своей кровати. Рядом сидел Илья и держал ее за руку.

— Сынок… Как же так? Мне сказали, что ты умер…

— Ошиблись, мам, — тихо ответил он.

Позже он рассказал все.

Во время того обстрела его контузило. Он потерял сознание, а очнулся уже в плену. Несколько месяцев его вместе с другими пленными держали в сыром подвале. Обмены постоянно срывались, переговоры переносились, людей перевозили с места на место.

Только недавно его передали по обмену. В госпитале выяснилось, что Илью никто даже не искал — по документам он давно числился умершим. После лечения его демобилизовали, и как только появилась возможность, он сразу поехал домой.

— Почему же мне ничего не сообщили? — плакала Марина. — Я ведь свечки за упокой ставила… Я думала, что потеряла тебя навсегда.

— Нам запрещали связываться с родными, пока шли проверки и оформление. Как только разрешили, я сразу к тебе. Все, мам. Я дома.

Марина прижала его к себе, как когда-то маленького, и прошептала:

— Сыночек мой… Больше я тебя никуда не отпущу.

Но, конечно, однажды отпустила.

Илья восстановился, окреп и, как мечтал, поступил в технический вуз. Сейчас он успешно учится. А у них с Аней скоро свадьба — та самая, о которой Марина когда-то тихо мечтала, стоя на перроне и провожая сына в армию.