Девочка тайно навещала могилу матери, и однажды её одиночество нарушило неожиданное прикосновение
— Смотри, юрист вырос.
Виктор бросил на стол несколько листов.
— Вот. Расписки. Твоя мать брала у меня деньги. Много. На лечение, на ремонт, на тебя. Всё подписано.
Аня подошла ближе. На листах действительно была мамина подпись. Похожая. Но что-то в ней было не так. Мама писала букву «М» мягко, с длинной первой линией, а здесь она была угловатая. Аня вспомнила, как мама подписывала открытки учительнице, как выводила «Марина Коваленко» на квитанциях.
— Это не её подпись.
Виктор ударил ладонью по столу.
— Ты меня обвиняешь?
Аня вздрогнула.
— Я сказала…
— Ты никто, чтобы что-то говорить!
Он схватил её рюкзак, вытряхнул содержимое на пол. Тетради, пенал, яблоко, ключи посыпались под стол.
— С завтрашнего дня из школы домой и ни шагу. Телефона нет. Денег нет. Попробуешь убежать — я сам отведу тебя туда, где тебя научат благодарности.
Светлана наклонилась, подняла с пола мамин розовый гребень, который Аня всегда носила в боковом кармане.
— О, реликвия.
— Отдайте.
Светлана покрутила гребень в пальцах.
— Мусор какой-то.
И бросила его в ведро.
Аня рванулась, но Виктор удержал её за плечо.
— В комнату.
В ту ночь она не плакала. Лежала с открытыми глазами и смотрела в темноту. Внутри было пусто и холодно. Она думала о том, что мама хотела уйти. Что мама звонила Наталье. Что где-то есть документы. Что подпись на расписках неправильная. Что квартиру собираются продать, а её увезти куда-то, где никто не будет знать, что она каждую неделю приходит к маме.
Под утро она встала, тихо прошла на кухню. Виктор и Светлана спали в маминой комнате. На столе лежала папка. Аня знала, что трогать нельзя. Но руки сами потянулись.
В папке были копии каких-то бумаг, расписки, предварительный договор купли-продажи. Она почти ничего не понимала, но увидела свою фамилию. «Несовершеннолетняя Анна Сергеевна Коваленко». Дальше — слова про долю, согласие законного представителя, погашение задолженности.
Сердце билось в горле.
Она взяла одну расписку и поднесла к окну. Подпись была синей ручкой, но линии дрожали странно, как будто человек старался повторить чужой почерк. Внизу стояла дата — за три дня до маминой смерти.
Аня вспомнила тот день.
Мама тогда лежала с температурой. У неё болело горло, она почти не вставала. Аня принесла ей чай с лимоном, а мама сказала: «Доченька, если я завтра не пойду на работу, надо будет позвонить Ирине из ателье». Руки у мамы дрожали так, что кружку держала двумя ладонями. Подписывать какие-то расписки она точно не могла. Да и Виктора в тот вечер дома не было — он вернулся поздно, злой, пахнущий алкоголем.
Аня услышала скрип кровати.
Она сунула бумагу обратно, но не успела закрыть папку.
На пороге кухни стоял Виктор.
Лицо его было серым.
— Что ты делаешь?
— Ничего.
Он подошёл, медленно закрыл папку.
— Ты совсем не понимаешь, с кем играешь.
Аня попятилась.
— Я в школу опоздаю.
— Не пойдёшь сегодня в школу.
— Почему?
— Заболела.
— Я не болею.
— Заболеешь.
Он запер входную дверь и положил ключ в карман.
Весь день Аня провела в квартире. Светлана смотрела сериалы, разговаривала по телефону и каждые полчаса проверяла, где девочка. Виктор ушёл после обеда, забрав папку. Аня стояла у окна и смотрела вниз, во двор. Дети после школы катались на самокатах, дворник сгребал мокрые листья, тётя Галя несла пакет с хлебом.
Когда соседка подняла голову к окнам, Аня вдруг постучала по стеклу. Тихо. Потом сильнее.
Тётя Галя остановилась.
Аня прижала ладонь к стеклу и одними губами сказала: «Помогите».
Не знала, увидела ли та. Светлана крикнула из кухни:
— Ты что там?
