Дезертир стал НАДЕЖДОЙ на выживание ЦЕЛОЙ ДЕРЕВНИ

Порядок работал пугающе точно. Однако ломаться начал там, где его создательница меньше всего ждала. Некоторые женщины стали привязываться к Андрею не как к средству выживания, а как к мужчине. Требовали от него особого взгляда, отдельного слова, задержанной руки. Ревность возвращалась, меняла лица, отравляла разговоры. Больше всех мучилась Оксана Лукинична, та самая, что нашла его в снегу. Она родила первой — девочку, названную Надией, — и после этого стала считать, что имеет на Андрея больше прав, чем остальные.

Она следила, кто входил к нему вечером, сколько горела лампа, как рано открывалась дверь утром. Могла остановить женщину посреди улицы и спросить, зачем та так долго задержалась. Скандалы становились все громче. Ганна Мироновна предупреждала ее, потом угрожала лишить очереди, потом говорила уже не как председательница, а как человек, которому надоело держать на плечах чужое безумие. Оксана не унималась.

Потом она исчезла. Утром ее просто не нашли дома. Для чужих сказали, что Оксана ушла в город к дальней родне, бросив ребенка. Маленькую Надию взяла на воспитание другая женщина. Но соседки помнили ту ночь иначе. Они слышали приглушенные крики, тяжелый волокущийся звук по снегу, а утром заметили следы к реке. Весной, когда лед начал сходить, рыбаки из соседних мест вытащили из воды женское тело, узнать которое уже было невозможно. Похоронили без имени. В деревне почти все были уверены, что это Оксана, но никто не произнес ее имени вслух. Сама ли она ушла под лед, не выдержав новой жизни, или ей помогли замолчать, так и осталось между рекой, снегом и теми, кто слышал ночные шаги…