Волчица 3 ночи приходила к одной могиле и рвала землю. Лесник не выдержал и пришёл

На третью ночь после похорон волчица снова вышла к старому кладбищу и снова легла грудью в рыхлую землю у одной и той же могилы. Не у соседней, не у самой кромки леса, не там, где земля просела от дождей и корней. Она пришла именно туда, где еще не успели осесть венки, где свежий холм темнел сырой глиной, где на деревянном кресте висел мокрый от ночной сырости платок.

Богдан увидел ее еще от калитки. Сначала в темноте это было похоже на большую собаку. Серая спина, низко опущенная голова, быстрые движения лап.

Но потом она подняла морду, и в косом луче фонаря блеснули желтые глаза. Не испуганные, не злые, упрямые. Она рыла не середину холма, как рыл бы падальщик, не лезла к венкам, не тянула зубами ленты.

Она била лапами в один край, ближе к старой лиственнице, потом резко замирала и прижимала ухо к земле. Слушала. Снова рыла.

Снова замирала. У нее уже была содрана шерсть на передних лапах, на комьях глины темнела кровь. Богдан стоял неподвижно и чувствовал, как у него внутри поднимается такая тяжелая злость, что даже руки немели.

В этой земле лежала его мать. Три дня назад они закопали ее здесь, на самом краю кладбища, где она сама просила. Не возле церкви, не в середине старых оград, а у леса, рядом с лиственницей, откуда было видно темную полосу леса и дальний просвет над болотом.

Богдан тогда еще подумал, что это плохое место, слишком близко к звериным тропам, слишком открыто, слишком сыро. Мать только тихо сказала: «Там ветер другой. Я его всю жизнь слышала».

Он не спорил. Уже было поздно спорить. А теперь волчица рвала именно этот край могилы.

Богдан стиснул черенок лопаты так, что в ладонь впилась старая заноза. Ружье он тоже взял, но оставил у калитки, прислонив к штакетнику. Почему оставил, он и сам не смог бы объяснить.

Может, потому что идти к могиле матери с оружием в руках казалось чем-то совсем уж мерзким. Может, потому что он не верил, что волк выйдет на свежую человеческую землю ради мертвеца. А может, потому что первую и вторую ночь ему уже успели наговорить столько, что он перестал доверять чужим словам.

В первый раз волчицу заметил сторож Павлович. Он с утра пришел к Богдану в лесничество с перекошенным лицом и сказал, что ночью на кладбище кто-то рычал и рыл у свежей могилы. Во второй раз ее видела Марина с крайнего дома.

Та вообще перекрестилась и заявила, что это дурной знак и что зверя нужно пристрелить до рассвета. К обеду уже полпосёлка знало, что волк ходит именно к могиле Лидии Степановны. Одни говорили, что зверь чувствует смерть.

Другие, что в лесу голодно. Третьи, что на краю кладбища нельзя было хоронить. Богдан никого не слушал.

Днем он сам приходил сюда, стоял над могилой и видел только неглубокие царапины сбоку, как будто кто-то не рвал землю, а пытался добраться до чего-то под ней с одного края. Он заметил еще одну странность. Следы волчицы были только с одной стороны.

Она не кружила, не нюхала весь холм, не искала, где удобнее. Она знала точку и била именно туда. Это бесило сильнее всего.

Сейчас, увидев ее в третий раз, Богдан уже не мог заставить себя ждать до утра. Он шагнул вперед.

— Пошла!

Волчица резко повернула голову…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇