Дежурный хирург узнал в пациентке жену лучшего друга, а во время осмотра заметил на её теле тревожную деталь

— Полис оформлен четырнадцатого числа, — сказала следователь. — Застрахована Наталья Дмитриевна Дорошенко, получатель крупной выплаты — её муж Павел Сергеевич. Подпись ваша?

— Обычное финансовое планирование. Сейчас многие страхуются, это ничего не доказывает.

— Есть также показания Лидии Степановны Бойко, провизора вашей сети. Десять дней назад вы лично забрали со склада одну упаковку дексапролина, ничего не оформив. Сотруднице сказали, что препарат нужен вам и документы вы принесёте позже.

Павел замолчал. Теперь в палате слышалось его частое неглубокое дыхание. Он долго смотрел на жену, и паника постепенно уступала место холодному, почти расчётливому выражению, будто даже сейчас он пытался пересчитать варианты и найти единственный спасительный.

Наталья выдержала этот взгляд и не отвернулась.

— Тридцать лет, — хрипло заговорил Павел. — Я тридцать лет всё делал для тебя. Дом, деньги, вся моя жизнь — тебе. А ты… вы оба…

Он перевёл глаза на Николая, и губы искривились.

— Вы всегда были у меня за спиной, ещё со школы. Думаешь, я не замечал, как ты смотрел на неё? Я всё видел. Просто я оказался первым, понял? Я успел, а ты остался ни с чем.

— Павел Сергеевич, вы задержаны по подозрению в покушении на убийство, — перебила Ирина. — Вам разъяснят ваши права.

Но он уже не слушал. Николай раньше остальных заметил, как сереет его лицо. Левая рука странным движением потянулась к груди, колени начали подгибаться. Павел прижался спиной к кафелю и медленно съехал вниз. Папка следователя ещё оставалась открытой, когда Николай уже опустился рядом, сорвал шарф и расстегнул ворот рубашки. Пуговицы от резкого движения посыпались на пол.

— Тарас, каталку! Срочно кардиологическую бригаду и дефибриллятор в четвёртый бокс!

Павел смотрел снизу мутнеющими глазами. Губы едва двигались, и Николаю пришлось склониться почти к самому его лицу.

— Не спасай, — выдохнул тот. — Не хочу в тюрьму…