Дежурный хирург узнал в пациентке жену лучшего друга, а во время осмотра заметил на её теле тревожную деталь

Павел переступил порог и застыл, будто перед ним внезапно выросла невидимая стена. На кровати полусидела живая Наталья. За её плечом монитор отсчитывал семьдесят восемь ударов, в руке оставался катетер. Она молча смотрела на мужа, и в её лице не было ни испуга, ни торжества — лишь спокойствие человека, который уже пережил самое страшное.

Справа от кровати стояла Ирина Кравченко. Возле окна находился второй следователь, оставивший включённый диктофон на подоконнике. Тарас, приглашённый в качестве свидетеля, держался у стены и старательно смотрел в пол.

— Павел Сергеевич Дорошенко? — официально спросила Ирина.

Кожаная папка выскользнула из пальцев Павла и громко ударилась о плитку. Он не наклонился за ней. На его лице один за другим исчезали все заранее приготовленные чувства. Сперва пропала скорбная складка возле губ, затем опустились уголки рта. Глаза сузились и забегали между Натальей, следователями, окном и выходом, который Николай заслонил плечом.

— Наташа… Ты… тебе уже лучше? Слава богу. Мне ведь сообщили…

— Тебе сообщили именно то, что ты хотел услышать, — произнесла она слабым голосом.

В замкнутой палате её шёпот прозвучал отчётливее сигналов монитора.

— Я ничего не понимаю. Что это за люди? Коля, что вы устроили? Произошла ошибка!

— Вспомни дексапролиновый пластырь, Паша, — ответил Николай от двери. — Номер партии уже установлен. Упаковка два месяца назад поступила в одну из твоих аптек. Было десять штук, а при ночной проверке на складе обнаружили девять.

Павел отступил и спиной наткнулся на Николая, после чего резко отшатнулся.

— Какой ещё пластырь? Она сама постоянно покупает всякие средства. Я всегда просил её читать состав!

Он посмотрел на жену, торопливо и почти умоляюще.

— Наташа, скажи им. Ты же помнишь, я предупреждал тебя.

— Ты поцеловал наклейку, — отозвалась она. — И велел мне беречь сердце.

В этот момент Ирина раскрыла свою служебную папку и достала первый документ…