Дядя оставил племянников на ночной станции, но уже на следующей остановке понял, что совершил серьёзную ошибку

Динамик щелкнул, и женский голос произнес название станции:

— Стоянка четыре минуты. Время 2:31.

— Вставайте, — сказал дядя Тарас негромко. — Выходим подышать.

Богдан слез с полки. Наклонился к Соне, тронул за плечо.

— Соня, вставай! Надо выйти!

Соня заворочалась, промычала что-то недовольное, но открыла глаза. Богдан помог ей надеть кроссовки: она сама не умела завязывать шнурки, и он всегда делал это за нее, на два узла, чтобы не развязывались. Соня сунула зайца в рюкзак, который Богдан повесил на плечо, и протянула ему руку.

Он взял. Они вышли на перрон. Ночной воздух обдал лицо — теплый, густой, настоянный на запахах мазута и где-то далеко, едва уловимо, скошенной травы.

Станция была маленькая, почти пустая: низкое здание вокзала с тусклым светом в окнах, несколько фонарей вдоль платформы, тишина, нарушаемая только гудением проводов и далеким лаем собаки. Из соседнего вагона вышел мужчина в спортивных штанах, закурил, потоптался и полез обратно. Дядя Тарас остановился у края перрона.

Достал сигарету, щелкнул зажигалкой. Огонек осветил его лицо на мгновение — небритое, с темными кругами под глазами. Он затянулся, посмотрел на часы.

Потом на детей. Богдан стоял в трех метрах от него и держал Соню за руку. Соня зевала, переминалась с ноги на ногу.

— Хочу спать, — сказала она.

— Скоро, — ответил Богдан.

Дядя Тарас затушил сигарету о край урны. Посмотрел на Богдана коротко, мельком, как смотрят на что-то, от чего хочется отвести взгляд.

— Подождите здесь, — сказал он. — Я сейчас. Воду возьму в вагоне.

Он развернулся и пошел обратно к поезду. Богдан смотрел ему вслед.

Видел, как дядя подошел к тамбуру пятого вагона, как проводница, та самая полная женщина в форменной рубашке, что-то спросила его. Дядя ответил, махнул рукой в сторону перрона. Шагнул на ступеньку.

Проводница посторонилась, пропуская. Дверь тамбура закрылась…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇