Дядя оставил племянников на ночной станции, но уже на следующей остановке понял, что совершил серьёзную ошибку
Дядя внизу возился с телефоном, подсветка экрана бросала голубоватые блики на потолок. Потом встал, тихо, стараясь не шуметь, прошел в проход вагона и вышел в тамбур. Богдан слышал, как он остановился у окна и снова стал говорить совсем тихо, едва различимо за шумом колес.
Разобрал только:
— Да, завтра буду. Один.
Один.
Богдан закрыл глаза и заставил себя дышать ровно. Может, он ослышался. Может, дядя имел в виду что-то другое.
Может, все нормально. Поезд шел сквозь ночь. За окном мелькали редкие огни маленьких станций, потом снова темнота — густая, плотная, без единого просвета.
Вагон покачивался, скрипел, храпел чей-то сосед через проход. Пахло чаем из титана и чуть-чуть железнодорожной пылью, которая забивается во все щели и оседает на подушках тонким серым слоем. Богдан не спал.
Лежал, смотрел в темноту и думал о маме. О том, как она водила их с Соней в парк каждое воскресенье, в любую погоду, даже в дождь, надевала Соне желтые резиновые сапоги и смеялась, когда та прыгала по лужам. О том, как пахло у мамы на кухне, когда она пекла шарлотку: сладко, по-домашнему. Богдан сидел рядом и делал уроки, и все было правильно, все было на своих местах.
О том, как мама однажды, незадолго до того, как заболела, посадила его рядом с собой на диван и сказала серьезно, глядя прямо в глаза:
— Богдан, послушай. Если со мной когда-нибудь что-то случится, звони тете Марине. Запомнишь номер? Марина Олеговна. Мы с ней с института дружим. Она хорошая, Богдан, она поможет.
Он запомнил.
Номер лег на полочку ровно, как все остальное. Около двух часов ночи Богдан задремал, но неглубоко, вполглаза, как задремывает кошка, готовая в любой момент вскочить. Когда вагон начал замедляться, он проснулся сразу.
Посмотрел вниз: Соня спала крепко, обхватив зайца. Дядя Тарас уже не лежал. Он сидел на нижней полке, одетый, в куртке.
Рядом стояла его сумка. Поезд остановился…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
