Егерь обнаружил в лесу заброшенный охотничий домик, но настоящая тайна скрывалась под полом

Григорий подтвердил догадку. В молодости он видел подобные колонны, которые проводили через район к исправительным лагерям. У людей на фотографии были номера на одежде, впалые лица и одинаковая настороженность. Старик насчитал около сорока или пятидесяти заключённых и примерно двадцать охранников. Всю колонну повели от зимовья в сторону шахты.

Он оставался в укрытии до вечера, потом провёл в лесу всю ночь. Машины не уезжали. Утром Григорию пришлось уйти, но через три дня он вернулся. Ни грузовиков, ни охраны, ни заключённых уже не было. На тропах отсутствовали следы обратной колонны. Только возле входа в шахту темнел большой участок свежей, рыхлой земли.

Григорий направился в посёлок, намереваясь рассказать властям, но у дома его ждали двое незнакомцев в штатском. Они вежливо спросили, не бывал ли он в северном секторе и не видел ли там машин. Их холодные, неподвижные глаза объясняли больше любых угроз. Старик соврал, что охотился в другом месте. Незнакомцы не поверили, однако фотографии и карту он успел спрятать.

После их ухода Григорий ещё долго не решался достать коробку. Он понимал, что за ним могли наблюдать, поэтому перенёс снимки только через несколько дней и больше не хранил их вместе с обычными вещами. Вина за молчание преследовала его, но страх был не выдуманным: люди, встретившие охотника у собственного дома, знали его маршрут раньше, чем он кому-либо успел о нём рассказать.

Много лет Григорий искал человека, которому смог бы передать коробку, но каждый раз боялся ошибиться. Он осторожно развернул карту по истёртым сгибам. В северной части был поставлен жирный красный крест и химическим карандашом написано предупреждение: «Не ходить — смерть». От зимовья до отметки было около восемнадцати километров: достаточно далеко, чтобы не наткнуться случайно, и достаточно близко, чтобы связь не вызывала сомнений.

По словам старика, под этим крестом находилась шахта, куда в августе 1962 года увели заключённых. Артём тихо заметил, что сведения о судьбе этих людей и секретные ведомственные материалы превратят дело в преступление совсем другого масштаба. Григорий ответил, что теперь больше не имеет права молчать.

Когда все начали собираться к Марине, старик задержал Дмитрия у двери. Он говорил едва слышно, чтобы Артём не разобрал слов. Среди заключённых Григорий особенно хорошо увидел последнего в колонне — высокого светловолосого мужчину лет тридцати. Тот обернулся перед тем, как исчезнуть за деревьями. Старик знал отца Дмитрия с юности и тогда решил, что узнал именно его.

Сразу после признания Григорий отступил: бинокль был старым, расстояние большим, за точность он не ручался. Но сказанного уже нельзя было вернуть. Дмитрию исполнилось два года, когда Павел Иванович Левченко исчез. Мать всю жизнь рассказывала сыну, что отец ушёл на охоту и не вернулся; тела так и не нашли. Теперь Дмитрий впервые допустил, что известная ему история могла быть неполной, а настоящие обстоятельства исчезновения — куда страшнее…