Фермер купил старого пса из жалости, но то, что собака нашла в лесу, повергло в шок полицию…

Назвать того, кто сидел за решёткой, ребёнком язык не поворачивался. Перед нами был подросток, исхудавший до пугающей прозрачности. На нём висели один поверх другого старые свитеры, перетянутые верёвкой; из-под рваных штанин торчали тонкие, покрытые царапинами голени. Спутанные волосы закрывали половину лица. От света его трясло так сильно, что зубы выбивали дробь.

— Не подходите, — прошептал он. — Дядя Олег сказал, нельзя.

Тарас опустился на колени у замка. — Мы не тронем тебя, Богдан. Сначала откроем дверь. Потом ты сам решишь, подойти к нам или нет.

Замок выглядел новым, зато скоба держалась в старом, растрескавшемся растворе. Семёныч вставил лезвие сапёрной лопатки между металлом и камнем, а я навалился рядом. Первый раз скоба только скрипнула. На второй из стены посыпалась крошка. После третьего рывка крепление вывернулось вместе с куском известняка, и решётка приоткрылась.

Рой первым протиснулся внутрь. Пёс вилял хвостом с такой силой, что бил им по прутьям, скулил, лизал грязные ладони подростка и тыкался мордой ему в грудь. В этом радостном отчаянии не осталось ничего от сдержанного зверя, которого я купил на рынке. Богдан медленно опустил руки, коснулся пальцами рваного уха и зарылся лицом в жёсткую шерсть.

— Рой, — выдохнул он. — Ты всё-таки вернулся.

Тарас резко втянул воздух. — Ты помнишь его?

Богдан кивнул, не отпуская собаку. — В первые дни он нашёл меня. Подбежал к решётке и лаял. Снаружи мужчина кричал: «Рой, ко мне!» Потом пришли дядя Олег и ещё двое. Они ударили Роя чем-то тяжёлым и утащили. Я думал, он погиб. Поэтому вырезал его, чтобы не забыть.

Теперь стало понятно, почему пёс помнил пещеру и почему исчез именно тогда, когда поиски приблизились к распадку. Кто-то перехватил Роя у самой цели, а затем заставил кинолога оформить ложный рапорт.

— Богдан, — мягко произнёс Семёныч. — Меня зовут Тарас Бондаренко. Я руководил той поисковой группой. Мы не знали, что тебя заперли здесь.

При слове «поисковой» подросток отодвинулся и сильнее прижал Роя.

— Дядя Олег сказал, вы меня убьёте. Что мама с папой умерли из-за меня, а меня посадят за то, что я видел. Он приносил еду и воду. Говорил, только он не даёт мне умереть.

Каждая фраза давалась ему с усилием. Семь лет ему повторяли одну и ту же ложь, пока она не стала стеной крепче железа. Я поставил фонарь на выступ, опустился перед Богданом так, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и заставил себя говорить спокойно.

— Олег лгал. Твоя мама не отказалась от тебя. Семь лет назад она искала до последнего, и мы найдём её. Ты ни в чём не виноват.

Богдан переводил взгляд с меня на Тараса и обратно. Рой лизнул его в щёку. Подросток уже открыл рот, чтобы что-то спросить, когда со стороны входного лаза донёсся приглушённый собачий лай. Следом послышались мужские голоса и стук тяжёлых ботинок по камню…