Фермер купил старого пса из жалости, но то, что собака нашла в лесу, повергло в шок полицию…

Мы помогли Богдану выйти из-за решётки. Когда он выпрямился в основном гроте, стало видно, насколько слаб: колени дрожали, плечи остро выступали под одеждой. Ростом он почти сравнялся со мной, но весил на вид не больше тридцати пяти килограммов.

У входа чужие собаки рвались с поводков, захлёбываясь лаем. Мужчины ругались и проталкивали их по узкому ходу.

— Следы совсем свежие, — сказал кто-то. — Старики пришли с псом.

— Ищите быстрее, — отозвался другой. — Если добрались до мальчишки, хозяин нас закопает вместе с ними.

Я погасил фонарь. Темнота сомкнулась вокруг нас. Тарас достал нож. Против нескольких вооружённых людей он выглядел жалко, зато рука у него не дрожала. Рой встал перед Богданом, загородив его всем телом, и глухо зарычал.

Я снял ружьё с предохранителя и на ощупь проверил патроны. Их было два — пулевых, оставшихся для крупного зверя.

Камни под ногами преследователей сыпались всё ближе. Богдан схватил меня за рукав и прижался к стене; лицо стало неподвижным, дыхание почти исчезло. Рой на мгновение повернул голову и коснулся носом его ладони. Даже перед схваткой пёс успевал успокоить того, ради кого вернулся.

Семёныч показал мне два пальца, затем на вход: стрелять только в крайнем случае, беречь каждый патрон.

— В лоб не пробьёмся, — шепнул он. — Их не меньше пяти. И собаки.

Я повёл ладонью по стене, чувствуя слабое движение холодного воздуха. Дым от костра должен был куда-то уходить. — Богдан, здесь есть другой выход?

Он долго молчал, затем показал на свод. — Там вентиляционная щель. Дым уходит. Я пытался дотянуться, но стена гладкая. Верёвки у меня не было.

Луч фонаря на мгновение высветил неровный просвет чуть выше двух с половиной метров над полом. Под ним находились два узких выступа, а в глубине щели торчал каменный зуб. Взрослый с верёвкой мог подняться; ослабевший ребёнок — нет.

Семёныч достал моток, сделал на конце петлю и со второго броска зацепил каменный зуб. Мы втроём проверили опору. Верёвка выдержала. Пока Тарас возился с верёвкой, я снял с рюкзака широкий ремень и сделал для Богдана простую страховочную петлю. Подросток вздрогнул, когда ремень коснулся груди, поэтому каждое движение мы объясняли заранее. Только убедившись, что его не связывают, он позволил затянуть узел и впервые сам протянул мне руку.

— Богдан полезет первым, — решил Тарас. — Мы подсадим. Наверху найдёшь корень или дерево и обернёшь верёвку ещё раз.

В этот момент во входном лазе ударил белый луч мощного фонаря.

— Выходите! — прокатился по гроту усиленный эхом голос. — Считаю до трёх. Потом пустим дым.

— Поднимай мальчика, — процедил Семёныч.

Богдан встал на наши сцепленные руки и ухватился за верёвку. Он двигался ловко, но сил почти не осталось. Ноги несколько раз срывались с выступов. Мы подталкивали его снизу, пока он не дотянулся до края, не подтянулся и не исчез в сером прямоугольнике рассвета. Через несколько мгновений верёвка натянулась сильнее: наверху Богдан закрепил её за толстый корень. Из отверстия показалась его рука…