Гости были уверены, что их выходка останется без последствий, пока не выяснилось, кем на самом деле был этот человек

Максим не пошёл следом: собранные документы были убедительнее любых слов, сказанных в гневе. Пока он оставался в зале, в переговорной Роман первым раскрыл папку, прочитал верхнюю страницу и тут же положил её обратно, словно обжёг пальцы. После этого он поспешил заявить, что выполнял исключительно консультативные функции и не отвечал за финансовые решения фирмы.

Виктория посмотрела на него так, будто за одну секунду увидела итог всех месяцев их скрытого сближения. Кирилл попытался переложить ответственность на сестру: счета, по его словам, проходили через её кабинет и получали её одобрение. Роман возразил, что это объяснение особенно удобно, поскольку два платежа относились к несуществующим мероприятиям. Каждая новая реплика превращалась в очередное обвинение. Люди, ещё недавно выступавшие единым фронтом против Максима, теперь указывали друг на друга, стараясь первыми отдалиться от пробоины, которую сделали вместе.

Лариса пыталась сохранить привычный контроль. Она положила ладони на стол и повторяла, что все присутствующие находятся на одной стороне, но никто уже не слушал. Оксана достала последний документ и положила его перед Викторией. Это было трастовое соглашение, оформленное до свадьбы. На третьей странице стояла её собственная подпись, подтверждавшая, что дом принадлежит семейному трасту Коваленко и никогда не являлся её имуществом.

«Максим ничего не скрывал в документах, имеющих юридическую силу, — спокойно пояснила Оксана. — Право собственности отражено во всех необходимых бумагах, и вы лично подтвердили его своей подписью». Виктория подняла глаза и обвинила мужа в четырёхлетнем обмане. По её мнению, он утаил настоящую личность, а значит, тоже виноват во всём, с чем теперь столкнулась семья. Оксана не стала спорить. «Это меняет хоть один документ перед вами?» Ответа не последовало.

Последний разговор супругов состоялся в коридоре. Виктория держала пальто на согнутой руке; Роман уже ушёл, Кирилл исчез, а Лариса уехала домой одна. «Если бы ты сразу сказал мне, кто ты, ничего этого не произошло бы», — тихо произнесла она. Максим позволил фразе прозвучать до конца и только потом ответил: «Если для элементарного уважения тебе требовалось доказательство моего состояния, значит, наш брак закончился намного раньше, чем появились эти бумаги»…