Гости были уверены, что их выходка останется без последствий, пока не выяснилось, кем на самом деле был этот человек

Виктория вернулась спустя несколько часов. Раскаяния в её голосе не было: она сказала, что Максим сам перешёл границу и ничего не случилось бы, не заговори он о кредите за праздничным столом. Было далеко за полночь, когда он встал напротив неё на кухне. «Ты гордишься тем, что твой брат облил мужа шампанским перед множеством гостей?» — спросил Максим.

Виктория долго смотрела на него, словно выбирала не самые честные, а самые удобные слова. «Будь ты успешнее, ни у кого не было бы повода так с тобой обращаться», — наконец произнесла она. Эта фраза ранила сильнее публичной сцены. Теперь не было ни зрителей, ни музыки, ни чужого смеха — только их кухня и женщина, когда-то обещавшая ценить его руки за то, что они умеют созидать. Максим услышал в её ответе не случайную жестокость, сказанную на эмоциях, а давно сформировавшееся убеждение. Все пропущенные ужины, насмешки Кирилла и взгляды через плечо внезапно сложились в ясную картину. Виктория уже решила, кем считать собственного мужа, и убедила себя, что заслуживает лучшей жизни, чем та, которую видела рядом с ним.

Виктория ушла спать, а Максим остался в темноте за столом. Он открыл уведомление и начал собирать документы. Кредитная линия на триста тысяч была оформлена на его имя, деньги поступили в «Бондаренко и партнёры», а часть средств перевели медиакомпании, принадлежавшей Кириллу. Со второго счёта, также зарегистрированного на Максима, оплатили часы стоимостью четырнадцать тысяч. Счёт направили в офис семейной фирмы, а покупку доставили в квартиру Романа Шевчука.

Максим не подписывал заявлений, не разрешал операций и даже не знал о существовании этих счетов. Он сохранил выписки, время транзакций и все сообщения Виктории, в которых она требовала извиниться перед матерью и проявить благодарность. Утром он ещё раз спросил жену о займе. На долю секунды она застыла, а затем предположила, что он мог что-то подписать и забыть. Это было не отрицание, а попытка переложить смысл вопроса, и Максим слишком хорошо понимал разницу…