Женщина поверила в смертельный диагноз, пока случайно не услышала разговор мужа о его настоящем плане
«У вас осталось несколько месяцев», — произнес врач и закрыл папку ладонью. Наталья Петровна Левченко не сразу поняла услышанное. За окном плыл мокрый апрельский город, а человек в белом халате говорил о ее смерти так спокойно, будто сообщал время следующего приема.
Олег Миронович Савченко, 55-летний онколог с тяжелым подбородком и седыми волосами, снял очки. «Сколько именно?» — спросила Наталья. «От четырех до шести месяцев», — ответил врач.
«Иногда бывает больше, если организм отвечает на лечение. Однако рассчитывать на это нельзя». Высокая женщина, 46 лет, с темными волосами до плеч и серыми глазами, привыкла выслушивать неприятные доклады без лишних движений.
Сейчас ей хотелось схватиться за край стола, но руки лежали на коленях. «Вы уверены?» Савченко раскрыл папку и повернул к ней заключение. «Биопсия подтвердила злокачественное образование».
«Опухоль расположена неудобно, метастатический процесс уже начался. Операция на данном этапе не даст результата». Строки расплывались.
Наталья различила фамилию, дату рождения, печать клиники. Ниже стояли слова, которые раньше встречались ей лишь в чужих историях. «Почему я ничего не чувствовала?» — спросила она. «Такое заболевание долго развивается скрыто», — объяснил врач.
«Слабость, потерю аппетита, тяжесть после еды человек обычно объясняет усталостью. Вы много работаете?» — спросил Савченко. «Почти всегда», — ответила Наталья. «Тогда неудивительно, что ранние признаки остались без внимания».
Две недели назад Вадим настоял на полном обследовании, заметив ее бледность, бессонницу и тяжесть после еды. Наталья отмахивалась, однако муж сам записал ее в эту клинику. Теперь его забота казалась последним подарком перед концом.
«Что можно сделать?» — спросила она. Врач выдержал паузу. «Есть экспериментальная программа в зарубежной клинике», — сообщил он.
«Она не обещает выздоровления, но иногда продлевает жизнь на год или два. Лечение дорогое, решение придется принимать быстро». Олег Миронович назвал сумму.
За такие деньги можно было заменить две производственные линии. Свободных средств подобного размера у фабрики не имелось. «Мне нужно подумать», — сказала Наталья.
«Разумеется. Только не затягивайте. Счет здесь идет на недели».
Он протянул конверт с копиями документов и листом назначений. «Муж в курсе?» — «Нет». Врач нахмурился.
«Вам необходима поддержка». — «Я скажу мужу сама». Наталья убрала бумаги в сумку.
«А если я захочу перепроверить диагноз?» Едва заметное напряжение прошло по лицу врача, но он сразу вернул прежнее выражение. «Это ваше право. Только повторная биопсия займет время и создаст лишнюю нагрузку».
«Заключение подготовила надежная лаборатория. Ошибки там практически исключены». В коридоре Наталья остановилась у окна.
Внизу люди спешили к машинам. Никто не знал. Женщина на четвертом этаже только что получила дату собственного исчезновения.
Телефон завибрировал. На экране высветилось имя мужа. Она не ответила.
Через минуту пришло сообщение: «Как обследование? Позвони, когда освободишься». В лифте мальчик лет пяти запускал бумажный самолетик между зеркальными стенами.
Наталья отвернулась, потому что внезапно захотелось плакать. На улице она села в машину и долго не включала двигатель. Перед глазами возникла фабрика, красный кирпич, высокая труба, вывеска с фамилией отца.
Петр Степанович начинал с маленькой мастерской. После его смерти предприятие перешло дочери. За 12 лет она вывела производство из долгов и сохранила 180 рабочих мест.
Теперь всем этим людям предстояло узнать, что хозяйка скоро умрет. Наталья повернула ключ. Сначала она проверит счета, подготовит заместителя и приведет в порядок документы.
Вадиму пока ничего не скажет. Любая беда заставляла его метаться и принимать решения за других. Ей требовалась хотя бы одна ночь без чужой жалости…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
