Гости были уверены, что их выходка останется без последствий, пока не выяснилось, кем на самом деле был этот человек

Виктория не знала, что заявку «Бондаренко и партнёры» не включили в список компаний, допущенных к финансированию роста. Сначала фирме предстояла обязательная финансовая проверка, и до её завершения переговоры не могли начаться. Главным спонсором гала-вечера выступала «Коваленко Групп», владевшая в том числе зданием, где собирались провести приём. Ни одно инвестиционное решение в тот вечер не имело силы без подписи Максима как владельца контрольного пакета.

Совет директоров одновременно готовил первое публичное представление Максима в качестве нового председателя холдинга. В отрасли давно ожидали появления наследника Павла Коваленко, но почти никто не знал его в лицо. Получив материалы проверки, Максим мог одним распоряжением окончательно отклонить заявку Бондаренко. Однако тогда поставщики остались бы без оплаты, а сотрудники — без заработанных денег. Эти люди не подделывали его подпись, не смеялись в банкетном зале и не должны были расплачиваться за чужую жестокость.

Максим попросил директора совета провести полную объективную проверку и оценить компанию по её настоящим показателям, а не по его личной обиде. Руководитель несколько секунд молчал, затем спросил: «Ты уверен, что хочешь дать им этот шанс?» Максим ответил спокойно: «Я не позволю своему гневу распоряжаться зарплатами невиновных людей». Перед глазами у него стояли не лица Ларисы, Кирилла или Виктории, а сотрудники, которым уже несколько раз задерживали зарплату, и поставщики, честно выполнившие работу. Отказать всем было бы легко: требовалась лишь одна подпись. Гораздо труднее было отделить справедливую ответственность руководства от последствий для людей, не участвовавших в обмане. В этих словах заключалось больше силы, чем во всех громких речах, звучавших на юбилее Ларисы.

За два дня до мероприятия курьер принёс документы о разводе и требование освободить дом в течение тридцати дней. В заявлении Викторию называли главным финансовым вкладчиком семьи, Максима представляли человеком без средств на содержание недвижимости, а его старые часы внесли в перечень как почти ничего не стоящую бижутерию. Когда он отказался подписывать бумаги до консультации со своим адвокатом, жена рассмеялась. «Хотела бы я увидеть юриста, услуги которого способен оплатить ремонтник», — бросила она.

В тот же вечер Кирилл прислал фотографию Виктории и Романа на примерке нарядов. Они улыбались своему отражению в большом зеркале, а к снимку снова прилагалось видео с шампанским. Кирилл написал, что одних приглашают туда, где инвесторы принимают решения, а другим остаётся носить ящик с инструментами. Максим сохранил сообщение и не ответил. До полуночи Оксана направила официальный отзыв на иск, приложив трастовые документы, уведомления о мошенничестве, требования о защите имущества и заверенные результаты экспертизы.

Утром на кухонном столе лежали два конверта. Один настойчиво убеждал Максима, что он не имеет права оставаться в собственном доме. Во втором находился пропуск председателя на гала-вечер. Максим долго переводил взгляд с одного на другой: одна бумага превращала его в ничтожество, другая подтверждала, насколько ошибочным было это представление…