Гости были уверены, что их выходка останется без последствий, пока не выяснилось, кем на самом деле был этот человек

Проверка обнаружила и другие следы. За четыре месяца медиакомпания Кирилла получила от семейной фирмы сорок две тысячи за якобы оказанные консультационные услуги. Два счёта относились к мероприятиям, которых в действительности не проводили, а в одном из них девять тысяч требовали за единственный документ. Дорогие часы для Романа тоже были оплачены с открытого на имя Максима счёта. Речь шла не о небрежности и не о бухгалтерской ошибке. Его использовали обдуманно люди, которые несколько лет назад улыбались на его свадьбе.

В среду вечером позвонила Лариса. Даже не поздоровавшись, она перешла к требованию: «Терпение Виктории закончилось. Уходи из её дома тихо и без очередного представления». Лариса заявила, что недвижимость принадлежит дочери, а фамилия Бондаренко дала её мужу гораздо больше, чем он заслуживал. По её мнению, Максиму следовало проявить благодарность и как можно скорее уехать.

Максим почти не перебивал. Весь разговор записывался, и через две минуты после его окончания файл уже получила Оксана. Руки у него оставались спокойными. Лариса не знала, что дом никогда не был собственностью Виктории. Траст приобрёл его до свадьбы, юридический статус был зафиксирован в каждом документе, включая бумаги с подписью её дочери. Максим мог потребовать, чтобы жена немедленно съехала, однако не стал этого делать. Ему было важно, чтобы дальнейшие решения принимались взвешенно и в строгом соответствии с законом, а не под влиянием ярости.

За неделю до гала-вечера Виктория буднично сообщила: «Я пойду туда с Романом». Она не извинилась и не попыталась смягчить слова. Просто объяснила, что встреча рассчитана на серьёзных профессионалов, присутствие Максима поставит её в неловкое положение перед инвесторами, а Роман умеет вести себя в подобных залах. Она говорила уверенно, совершенно не представляя, кому на самом деле предстоит открыть этот вечер…