Ошибка пациентки, перепутавшей анатомию со статьями из интернета
— Ну ладно… Не девочка — так не девочка. Я всё равно тебя люблю.
— Любишь?
— Люблю.
— И ты веришь мне? Что так оно и было?
— Верю. Только скажи, и я сам отомщу тому негодяю…
— Не надо. Я пока не решила, что с ним делать и стоит ли… Прошло столько лет.
— Ну иди ко мне… Садись на руки… Вот так. Всё будет хорошо. Мы справимся.
Вскоре между ними это случилось. Катя уехала на два дня, и Пашка, включив своё обаяние перед дежурной, пробрался в комнату Аурики. Аурика надолго ушла в душ и там опять изрядно перенервничала.
После того, как всё случилось, она спросила с надеждой:
— Ты что-нибудь почувствовал? Просто мне было больно.
Она всё равно надеялась, что была невинна.
— Я не понял. Да всё нормально, не парься. Теперь самое страшное позади.
Они встречались полтора года, из которых полгода Аурика пыталась с ним расстаться. Пашка не менял свой стиль жизни — оставался таким же резким, вспыльчивым, хамоватым и развязным. В отношении других Аурика вполне могла это терпеть, но Пашка становился невыносимым и с ней. Главной его бедой была ревность. Он ревновал Аурику к каждому столбу, к каждому лотку с газетами и к каждому прохожему, который посмел задержать взгляд на Аурике.
Если он узнавал, что какой-то предмет у Аурики ведёт мужчина, то запрещал ходить ей на эти пары. Аурика, конечно, его не слушалась, и они скандалили. Аурика вообще не должна была сметь разговаривать с мужским полом, даже если это был продавец или дворник. Ревность Паши только усугублялась со временем, порой он даже мог поднять на Аурику руку. Особенно невыносимым он был во время летних каникул, из которых месяц Аурика проводила дома: являлся на своём мотоцикле дважды в неделю и устраивал подробный разбор полётов.
Аурике стоило огромных усилий удержать его от нападения на соседа Николая — Пашка был уверен, что тот исполняет обязанности любовника Аурики. Спасти Аурику от Пашки летом могли только студенческие рабочие отряды, и, пожалуй, время, проведённое за летними подработками, было самым спокойным.
Полгода она уверяла его, что любовь прошла, что она не хочет с ним быть, что он невыносим и она наелась этими отношениями досыта. Пашка вмазывал ей пощёчину, таскал за волосы, а потом слёзно валялся в ногах, прося прощения.
— Мы с тобой не расстанемся, Аурика. Я тебя не отпущу. Ты будешь моей и только моей!
Даже отец пытался вступиться за дочь, но на Пашку решительно ничего не действовало. В конце концов семья приняла решение: с третьего курса перевести Аурику в другой колледж, в другой город.
В Кишинёве у Аурики жила двоюродная сестра, которая собиралась выходить замуж, и она обещала помочь девушке обустроиться. Операцию по переводу проделали под видом великой тайны, и с сентября Аурика стала учиться в другом месте. Она знала от родителей, что Пашка приезжал несколько раз и требовал от них сведений об Аурике, что он разыскивает её, поэтому она прекратила ездить домой. Тем более Кишинёв был от них далековато, не то что близлежащий город, где она познакомилась с Пашкой….
