Ошибка пациентки, перепутавшей анатомию со статьями из интернета

— еле выговорила Аурика.

— Тебе было шесть лет, дочка… — промямлила мать. — Папа с ним поквитался, папа его избил… Он обещал молчать, потому что это позор на семью, понимаешь?

— Позор? О чём вы говорите?

— Мы это дело замяли, не обращались в полицию, чтобы не было огласки. Взамен он обещал молчать.

Аурика побледнела, даже позеленела, и вскочила со стула. Ирина рядом совсем притихла.

— Кто это был?!!

— Сосед наш, Колька. Ему тогда шестнадцать было. Наверное, он тебя ударил чем-то, потому что ты сразу ничего не помнила, отключилась. Я нашёл вас, когда уже…

Все затихли. Память любезно показала Аурике один момент из детства: она играет в саду, крадётся вдоль бани за бабочкой, доходит до угла, а потом бац — и ничего… пустота… пустота до тех пор, пока отец не растормошил её и не поднял на руки, что-то крича. И помнила Аурика, как кружились над ней низкие яблоневые ветви, а за ними слепящее небо. А то, что было между бабочками и кружащимися яблонями, вышиблось намертво из памяти.

Боже мой! Выходит, она всю жизнь росла рядом с тем, кто это сделал! Он жил с ней рядом через забор! И жил все эти годы спокойно, даже хорошо к ней относился! И они каждый день здоровались! И Колька улыбался ей как ни в чём не бывало! Помогал чинить на велосипеде спавшую цепь! Весело кричал ей «привет, Аурика! Эй, мелкая!». Более того — он до сих пор живёт в этом же доме со своей женой и детьми, и они поздоровались в обед и перекинулись парой дружелюбных фраз!

— Почему его не посадили! Он должен гнить в тюрьме! Вы что, совсем меня не любите?! Я для вас пустое место, да?! Ну, подумаешь, девочка больше не девочка, невелика потеря!

— Потому что об этом узнали бы все и судачили! Тебе легко говорить, а нам позор какой! Да на тебя никто не смотрел бы и замуж не взяли! — прорычал отец.

Аурика узнала достаточно. Она выбежала, закрылась в комнате и заметалась там, обдумывая услышанное. Её охватил праведный гнев и жажда мести. Она посматривала в окно, на дом Николая… Ей хотелось выйти и растерзать его, застрелить, убить, сделать с ним нечто намного худшее от того, что он с ней сделал! Сотни мстительных планов проносились в её голове. Поджечь дом! Пырнуть его ножом! Облить кислотой! Передушить ему всех кур!

Она металась по комнате и проклинала его, и призывала Бога внять её праведному гневу. Будь он проклят! Проклят! Трижды, пять раз проклят! Если есть в мире какие-то невидимые силы, то так оно и будет! Бумеранг обязан возвратиться к нему! Ирина не решалась заходить к ней, понимала, что Аурике лучше побыть одной. На следующий день Аурика уехала в колледж и пока выбиралась из деревни, молила Бога, чтобы на её пути не встретился Николай. Она больше не могла его видеть!

Пашка бросит её, как только узнает — в этом Аурика была уверена. Она стала его избегать, стала отстранённее и холоднее, а Пашка взрывался и проявлял дикую ревность, посчитав, что у Аурики появился другой. Он стал подсылать за ней приятелей, чтобы за Аурикой следили на каждом шагу. Пашка мог и сам появиться из ниоткуда и требовать от неё объяснений.

Через месяц Аурика сдалась и решила: будь что будет. Она рассказала ему всё в каком-то подъезде, куда они забежали погреться. Пашка долго хмурился и молчал. Он выкурил три сигареты подряд, сидя на грязных ступеньках подъезда, а Аурика всё смотрела на него, прислонённая спиной к зелёной стене, на которой подростки выскребли похабные и глупые надписи. Наконец Пашка обрёл дар речи.

— Получается, терять тебе больше нечего и можно не ждать свадьбы и прочей чепухи?

— То есть ты меня не бросишь?