Испытание доверием: как ночная подработка навсегда изменила отношения матери и дочери

Она же только-только начала работать нормально. Не надо снова становиться её проблемой.

Но оставалось ещё кое-что. Воспоминание, которое я всё время гнала, а оно возвращалось.

Тот же ноябрь, вечер. Я пришла с консультации не в себе — не плакала, просто молчала. Катя была дома, что-то делала за столом в комнате. Подняла голову:

— Мам, ты чего?

— Ничего. Устала просто.

— Там конверт лежал на столе, в прихожей. Тебе принесли, что ли?

— Это рабочее, — сказала я быстро. — Не бери.

— Я не брала. Просто лежит.

Она кивнула и снова опустила голову к бумагам. А я прошла в комнату, переложила конверт подальше, на дно ящика.

Но конверт она уже видела. Хоть краем глаза, но видела. Логотип клиники «Семья» синим на белом — его не заметить сложно.

Я отмахнулась от этой мысли тогда. Возвращалась к ней ещё несколько раз и снова отмахивалась. Убеждала себя: случайность, совпадение. Она же не стала бы ничего выяснять, не её стиль — она обычно говорит прямо, если что-то не так.

Только ведь молчит. Так же, как я.

Телефон лежал у меня в кармане халата весь день.

После обеда очередь у стойки схлынула. Я сходила в столовую, съела что-то, не заметив что. Вернулась. Собрала бумаги, перебрала карточки, которые надо было отнести к терапевту. И всё время чувствовала, как конверт из ящика стола — тот, который я не трогала три месяца, — как будто лежит у меня прямо в груди.

Клиника «Семья». Парковая улица.

В начале третьего я сняла халат, взяла пальто и сказала сменщице, что мне нужно уйти по делам.

— До конца смены ещё два часа, — заметила она.

— Знаю. Я потом отработаю.

На автобусе ехать было двадцать минут. Я сидела у окна и смотрела на улицы — знакомые, зимние, в серой крошке снега на тротуарах. Думала: что я скажу, если она там?