История о том, почему иногда детям приходится становиться родителями для своих матерей

Аня рассмеялась сквозь слезы и крепко обняла мать:

— Мамочка, конечно! Главное, что ты согласилась. Я так счастлива.

В сердце Ани зародилось спокойствие. Раньше, когда ее бизнес только начинался, когда у нее не было своего жилья, она мучилась от того, что не может обеспечить матери достойную жизнь. Теперь, когда у нее все наладилось, она была полна решимости вырвать мать из этого ада. Для Ани не было ничего важнее матери. А для Нины, возможно, впервые в жизни, начинался путь к любви к себе.

На следующее утро, едва солнце показалось из-за верхушек берез, во дворе уже раздавался шорох метлы. Нина проснулась по привычке рано, как и все последние тридцать лет. Но на душе у нее было тяжело. Всю ночь она не спала, слова дочери эхом отзывались в ее голове, срывая невидимые покровы с ее жизни.

В доме все еще было много гостей. Брат Ани, Павел с женой еще не уехали в город, тети и дяди из соседнего района остались, чтобы сходить на ярмарку. На кухне Аня уже варила кофе. Она протянула матери стакан теплой воды и хотела сказать, чтобы та отдохнула, но тут на крыльце раздался тяжелый топот Степана. Он вышел и пробурчал себе под нос:

— Приехала доченька, как будто враг в дом вошел. Весь праздник испортила.

Аня сделала вид, что не слышит. Она ласково сказала матери:

— Мам, выпей воды и отдохни. Мы сегодня сходим на ярмарку, а потом я куплю тебе все необходимое для поездки в город.

Нина хотела что-то ответить, но тут раздался грозный голос Степана:

— Ты двор еще не подмела. Что сидишь, прохлаждаешься?

Аня резко обернулась:

— Пап, оставь. Я позже сама все уберу. У мамы спина болит.

— Что у нее болит?! Лень у нее болит! Отлынивает от работы. Родня в доме, скоро завтрак, а она сидит! — не унимался Степан.

— Я все приготовила, — тихо ответила Нина. — Жду, когда все проснутся, чтобы подать горячее.

Но Степан уже вошел в кухню:

— Приготовила, так неси на стол! Или нужно, чтобы тебя каждый раз подгоняли? Ну что за человек: и глупая, и ленивая.

— Папа, по-моему, ты перегибаешь палку, — Аня больше не могла сдерживаться. — Посмотри, в доме полно народу. Паша с женой спят до обеда, он свою жену бережет. А ты свою жену за рабыню держишь.

От этих слов Степан вспыхнул. Гнев, который он сдерживал со вчерашнего дня, вырвался наружу:

— Замолчи! Опять хамить мне вздумала! Это я вчера сдержался, потому что поминки по отцу были. А сегодня я из тебя всю дурь выбью, хамка! — заорал он и, схватив подвернувшийся под руку веник, бросился на Аню.

Она стояла прямо, не уворачиваясь, глядя ему в глаза. Но вдруг худая, дрожащая рука перехватила руку Степана. Это была Нина. Впервые в жизни она не отступила, не испугалась.

— Не трогай мою дочь.

Воздух застыл. Степан ошеломленно посмотрел на жену, не веря своим ушам:

— Что ты сказала?

— Я сказала, не смей ее бить, — повторила Нина, не мигая. Голос ее не был громким, но в нем звучала невиданная доселе твердость.

Степан вырвал руку:

— Ах ты! Это она тебя за ночь научила, как против мужа бунтовать? Сейчас я вам обеим покажу!

Он с силой оттолкнул Нину, та упала, и замахнулся на Аню. Но Аня не стала ждать. Ярость, копившаяся годами, взорвалась в ней. Она шагнула вперед и со всей силы толкнула отца. Раздался глухой удар. Степан, не удержавшись на ногах, рухнул на цементный пол, перекатился и схватился за поясницу, завывая:

— Ой, убивают! Родная дочь отца калечит! Неблагодарная!

На крик сбежались все, кто был в доме. Тетя Зоя, дядя Игорь, прибежал заспанный Павел. Все тут же набросились на Аню:

— Ты что творишь? На отца руку подняла!

Павел подбежал к отцу, помогая ему подняться, и тут же накинулся на мать:

— Мама, как ты могла позволить ей так поступить с отцом? Аня, это подлость!

Аня стояла неподвижно, на ее губах играла горькая усмешка:

— А когда отец бил маму на твоих глазах, а ты молчал, это было не подлостью? Я защищала маму, а это, по-твоему, подлость?

Павел осекся, не зная, что ответить. Аня подошла к матери и помогла ей встать. У Нины была разбита губа и краснела щека. Аня посмотрела на нее с укором и любовью:

— Мама, до каких пор ты будешь это терпеть? Каждый день побои, оскорбления, унижения. Ты не устала от этого?

Нина опустила голову. Но вид корчащегося на полу мужа, его жалкие стоны, кажется, привели ее в чувства. Она терпела слишком долго. Так долго, что ее сердце черствело, и она поверила, что ее жизнь — это вечное служение. Но сейчас, когда дочь встала на ее защиту, когда она увидела всю ничтожность своего мучителя, она поняла то, чего не понимала никогда раньше. Она не должна больше терпеть. Нина подняла голову и посмотрела на Степана. Взгляд ее был твердым и решительным. Голос дрожал, но слова прозвучали отчетливо:

— Развод.

Во дворе воцарилась гробовая тишина. Павел открыл рот от изумления. Степан застыл. На его лице отразилось такое удивление, будто он услышал самую невероятную вещь на свете. Но через секунду он вскочил на ноги и взревел:

— Ты что, сдурела? Что я тебе плохого сделал? Ты всю жизнь ни гроша не заработала, сидела у меня на шее, как королева. Я тебя кормил, одевал, детей вырастил. А ты теперь решила меня бросить? Совсем ума нет?!

Аня расхохоталась. В ее смехе была горечь: