Как попытка богача купить себе жену на год обернулась главным потрясением в его жизни
«Оба делаете вид, что все под контролем.
И оба в этот момент думаете о чем-то совершенно другом». Максим не ответил. Потому что она была права и это было очевидно, и говорить тут было нечего.
У подъезда, когда он заглушил двигатель, Аня не вышла сразу. Сидела, смотрела прямо перед собой. «Максим», – сказала она.
«Да, то, что она сказала. Про стены и про то, чтобы войти». Пауза.
«Я не буду ломать ваши стены. Я не умею ломать чужое. Но если вы сами откроете дверь, я войду.
Просто чтобы вы знали». Она вышла из машины раньше, чем он успел ответить. Поднялась по ступенькам, скрылась за дверью подъезда.
Максим сидел в машине еще минут пять. Один. В тишине.
За сегодняшний день они расписались, получили благословение умирающей женщины, которая оказалась связана с Аней ниточкой из прошлого, и сказали друг другу вещи, которые не говорят случайным людям. Максим держался большим пальцем, машинально, проверяя, что оно там. Кольцо было там.
Максим вышел из машины и пошел домой. В квартиру, где на подоконнике в гостиной осталась лежать книга классика с загнутым, а потом тщательно разогнутым уголком. В квартиру, которая сегодня впервые за долгое время не казалась ему просто большой и правильно обставленной.
К этому времени они прожили под одной крышей уже три с половиной недели. За эти недели выработался негласный распорядок, который никто специально не обсуждал, но оба соблюдали с точностью удивительной для людей, которые не договаривались. По утрам Аня варила кашу на двоих.
Максим перестал делать вид, что берет ее случайно. По вечерам, когда оказывались дома, она читала в гостиной, он работал в кабинете. И примерно в десять кто-то из них шел на кухню за чаем, и второй, как правило, тоже появлялся, будто бы случайно.
Случайности в этом уже не было. Оба это знали. Оба делали вид, что нет.
В пятницу вечером Максим вернулся домой раньше обычного, в половину восьмого, что само по себе было событием. Переговоры по новому проекту в современном деловом квартале завершились неожиданно быстро и неожиданно удачно. Партнеры согласились на все ключевые условия без торга.
Он приехал домой в том особом состоянии, которое бывает после большой победы. Энергия есть, выплеснуть некуда, и от этого немного не по себе. Аня была дома.
Стояла на кухне и что-то резала, он услышал звук ножа еще из коридора. «Рано сегодня», – сказала она, не оборачиваясь. «Переговоры закончились быстро».
Он снял пиджак, повесил на крючок. «Что готовите?» «Салат.
И запекаю курицу». «Вы ели сегодня нормально?» «В обед был сэндвич».
«Это ненормально», – сказала она без осуждения, просто факт. Он сел за стол. Наблюдал, как она работает, быстро, уверенно, без лишних движений.
В кухне пахло чесноком и розмарином. «У меня есть вино», – сказал он. «Хорошее.
Мне подарили месяц назад, я все не открывал». Она обернулась. Смотрела на него секунду.
«По какому поводу?» «Сделка, которую мы подписали». Пауза.
Потом она кивнула. «Хорошо. Открывайте».
Они поужинали не на кухне, как обычно, а в гостиной. Аня сама предложила, сказав, что там лучше видно закат. Это была правда.
Западное окно горело оранжевым, и большой город внизу был красивым той особой летней красотой, которую замечаешь только, когда не торопишься. Вино было выдержанным. Максим разлил по бокалам.
Аня взяла свой, понюхала, медленно, как человек, не привыкший к хорошему вину, но умеющий ценить то, что попадает в руки. «За сделку», – сказала она. Они выпили.
Помолчали. За окном догорал закат. «Расскажите про проект», – сказала она.
«Зачем вам? Интересно. Я работаю в вашей компании уже почти месяц.
Хочу понимать, чем вы занимаетесь, не в документах, а по существу». Он рассказал. Про многофункциональный комплекс на пятнадцать тысяч квадратных метров, про технологию фасадов, про то, как три месяца убеждал инвесторов в том, что стекло и дерево совместимы в городском климате.
Аня слушала по-настоящему внимательно. Задавала вопросы, которые его удивляли своей точностью, про сроки, про логистику, про то, что будет, если один из подрядчиков не выдержит темп. «Откуда вы знаете про подрядчиков?» – спросил он.
«У нас в документообороте проходят все договоры», – сказала она просто. «Я читаю то, что подписываю к регистрации». Привычка.
Бокалы опустели. Максим налил еще. Аня не отказалась.
За окном стемнело окончательно. Город внизу переключился на ночной режим, огни, движение, жизнь, которая не останавливается. Разговор сам собой перешел в другое русло, медленно, как река, меняющая направление.
Они говорили о детстве не с болью, как в прошлый раз, а почти легко. Аня рассказала про девочку в детском доме, лучшую подругу на два года, Катю, которую усыновила иностранная семья, когда им было по одиннадцать. Как Катя плакала, уезжая, и говорила, что напишет письмо.
Написала одно, на Новый год, через полгода. Больше не писала. «Вы обижались?» – спросил Максим.
«Нет», – сказала Аня. «Я понимала. Человек попал в новую жизнь, нормально, что старое осталось позади».
Помолчала. «Я больше не заводила близких подруг после этого, чтобы не привязываться». «Это не жизнь, не привязываться».
«А что, жизнь?»
