Каждое утро ровно в 06:15 сотни черных ворон слетались на крышу одного и того же дома в селе, соблюдая абсолютную, мертвую тишину. Сосед решил запустить дрон, чтобы посмотреть, что их так привлекает

— Ты не просто взяла наши деньги, — сказала Мария. — Ты отдала чужому человеку право решать, сколько стоит мой труд.

Елена протянула к ней руку, но Мария отступила. Она не подписала договор и не выгнала дочь. Это было не примирение, а решение дождаться понедельника, даже если после него от пекарни останутся только печи и долги.

На понедельник назначили совместную фиксацию состояния крыши: инспектора ждали к половине седьмого, санитарного специалиста и кровельщиков с подъёмником — к семи. После осмотра бригада должна была начать демонтаж опасных листов, очистку и защиту вентиляции; окончательный допуск перенесли бы до завершения работ. Виктор обещал к десяти привезти договор, рассчитывая, что Мария не выдержит ещё нескольких недель простоя.

Инспектор прислал увеличенный снимок упавшего обломка. Пропил начинался со стороны чердака возле новой обшивки. След мог оставить Артём во время ремонта, а мог — человек, поднявшийся ночью по лестнице. Эта улика снова работала на обе версии.

Ирина сравнила ежедневные записи Андрея и нахмурилась. Порции то пропадали, то становились больше. Безопасный результат первого анализа ничего не гарантировал: если источник пополняли, состав следующей порции мог измениться.

— Перед проверкой не подпускайте к крыше ни детей, ни животных, — сказала она. — И постарайтесь увидеть всё сверху до того, как бригада начнёт разбирать конёк.

Андрей вспомнил пропил, угрозу и понедельничный срок. Если утром на крыше появится нечто опаснее рыбной смеси, последствия уже не исправит никакая справка. Подниматься на шифер было нельзя. Оставался дрон…