Когда-то соседка по парте заплатила за моё обучение, а спустя годы я увидела её в углу зала совсем другой

Я встал и крепко обнял её.

— Не плачь, — я вытер слёзы с её щёк. — Сегодня наш счастливый день. Моя будущая жена не должна плакать.

От слов «моя будущая жена» она смутилась и уткнулась лицом мне в грудь.

Её тело дрожало от радости. Через месяц мы сыграли свадьбу на уединённом острове, который я выкупил специально к этому дню. Я не приглашал много людей, только самых близких родственников и друзей.

Мария, в праздничном красном платье, сидела за главным столом. С самого начала церемонии, улыбка не сходила с её лица, но глаза были красными. Я знал, что это слёзы радости.

Мой помощник Мирон в этот день стал моим шафером. Он тоже отказался от своего обычного серьёзного вида и улыбался почти мальчишески. Церемония была простой, но очень тёплой.

Без сложных ритуалов, без длинных речей, только наши самые искренние клятвы. Когда священник спросил меня, готов ли я взять Соломию в жёны, быть с ней в горе и в радости, я посмотрел на неё. Она была в белом свадебном платье, прекрасная, как ангел, спустившийся на землю.

В её чистых глазах отражался только я. Я крепко сжал её руку и самым серьёзным тоном в своей жизни ответил «Да». Я увидел, как по её щёке снова скатилась слёза, но на этот раз на её лице была самая счастливая, самая яркая улыбка в мире. Когда священник спросил её, Соломия, с трудом сдерживая рыдание, твёрдо ответила:

— Да.

Мы обменялись кольцами и под аплодисменты всех присутствующих поцеловались. В этот момент морской бриз был сладким, солнце тёплым, а весь мир прекрасным. На свадебном банкете я выпил много.

Давно я не был таким счастливым, таким свободным. Я водил Соломию от стола к столу, хвастаясь своей невестой, рассказывая всему миру, что эта девушка, которую я любил восемь лет, с сегодняшнего дня, полностью принадлежит мне. Вечером, вернувшись в наш домик на берегу, Соломия уже сменила свадебное платье на удобную ночную рубашку.

Она сидела на террасе, наслаждаясь морским бризом. Лунный свет окутывал её, придавая ей нежное сияние. Я подошёл и обнял её сзади, положив голову ей на плечо, вдыхая свежий аромат её волос.

В моём сердце было небывалое спокойствие и удовлетворение.

— Устала? — тихо спросил я.

— Не устала, — она покачала головой.

Её голос был лёгким, как пёрышко. — Просто всё ещё кажется, что это сон. Снова эти слова.

Я улыбнулся. Я повернул её к себе лицом и поцеловал. Это был долгий, нежный поцелуй, с прохладой лунного света и солёным привкусом морского бриза.

Только когда она уже задыхалась, я неохотно отстранился. Я прижался лбом к её лбу. Посмотрел на неё.

Я смотрел в её затуманенные, блестящие глаза и хриплым голосом спросил:

— Теперь всё ещё кажется сном?

Она, краснея, покачала головой. Я довольно улыбнулся.

Мы просто стояли, обнявшись, и смотрели на горизонт, на ясную луну и бескрайнее звёздное небо.

— Назар, — вдруг тихо позвала она.

— М?

— Ты помнишь? В школе, после одного экзамена… Я тогда очень плохо его сдала и долго плакала. Ты прошёл мимо, положил мне на стол конфету с медвежонком на обёртке и, ничего не сказав, ушёл.

Я замер. Память мгновенно вернула меня в тот далёкий день. Кажется, было такое.

Я видел, как она плачет, и растерялся, не зная, как её утешить. Я просто отдал ей единственную конфету, которая была у меня в кармане для подзарядки. Я думал, она давно забыла.

А она помнила.

— Та конфета, — в её голосе звучала улыбка, — была самой сладкой из всех, что я когда-либо ела.

В груди болезненно и счастливо дрогнуло. Я наклонился к её уху и голосом, который могли слышать только мы вдвоём, прошептал:

— Соломия, тогда у меня ничего не было, и я мог дать тебе только конфету.

Я коснулся губами её виска и улыбнулся.

— Но теперь всё по-другому. С этого дня весь твой мир будет сладким.