Коллеги посмеялись над молодой врачом, отправив её к бездомному пациенту, но осмотр неожиданно всё изменил
Олеся ответила не сразу.
— Потому что передо мной была девочка, которая не должна была умереть из-за того, что взрослые испугались испортить статистику.
Лариса кивнула. Больше ничего не сказала. Но у двери оглянулась, и ее взгляд был красноречивее благодарностей.
В феврале Тарас начал ходить на консультации в местный технический институт.
Это вышло почти случайно. Один преподаватель увидел его схемы, которые Олеся как-то взяла на работу, чтобы показать знакомому. Схемы пошли дальше. Потом преподаватель попросил телефон. Они поговорили час. Затем еще раз. Потом Тараса пригласили на кафедру — просто пообщаться со студентами о конструировании и инженерном мышлении.
Он вернулся оттуда другим.
Не внешне. Внешне он оставался тем же: худой, немногословный, немного медленный после болезни. Но внутри будто включился свет. Какая-то часть, долгие годы существовавшая только как потеря, снова нашла работу.
— Тебе понравилось, — сказала Олеся вечером.
— Да.
— Студенты?
— Умные. Ленятся, но умные. Один такой вопрос задал, что я не сразу ответ нашел.
Он помолчал.
— Хорошо, когда тебя ставят в тупик. Значит, еще не всё в голове заржавело.
Олеся смотрела на него.
— Ты другой, когда говоришь об этом.
— Какой?
— Живой.
Он долго смотрел в кружку.
— Ты тоже живая, когда говоришь об операциях.
Она не ответила. Но запомнила.
Весной случился разговор с Максимом Степановичем.
Олеся потом мысленно называла его именно так — «разговор». Без уточнений. Так проще было не придавать ему лишнего веса, хотя вес он имел.
Максим поймал ее в коридоре между сменами.
— Есть минута?
— Есть.
Он выглядел непривычно. Не насмешливо. Скорее неловко.
— Я смотрел твои истории болезни за последние месяцы. Те, что ты вела сама.
— И?
— Хорошо ведешь. Чисто. Ровно. Без лишней самодеятельности, но и без трусости.
Олеся ждала.
— Ты хорошо работаешь, — сказал он. — Очень хорошо. Лучше некоторых, кто здесь десять лет ходит в белом халате.
— Я знаю.
Он чуть усмехнулся.
— Знаешь, значит?
— Да.
— Ну, я хотел сказать вслух.
Он помолчал.
— Шаповал будет предлагать тебе полноценную ставку. Я рекомендовал.
— Почему?
— Потому что умею отличать хорошего хирурга от плохого.
Пауза.
— И потому что был неправ. Вначале.
Олеся смотрела на него.
— Спасибо.
— Не за что.
Он пошел дальше. Она постояла несколько секунд и тоже пошла. В другую сторону. По своим делам.
В марте, когда снег начал таять и во дворе больницы появились первые темные лужи, Тарас сказал за вечерним чаем:
— Я хочу туда поехать.
Олеся сразу поняла.
— В тот город?
