Коза сбегала со двора к дому на краю села и кричала под окнами. Хозяйка ругалась — пока не посмотрела в окно

— Лидия Ивановна, откройте, это Галина!

Она стучала настойчиво, костяшками, и слушала, что там за дверью. Внутри долго было тихо, потом скрипнула половица, зашаркали шаги: кто-то медленно, на ощупь, шёл вдоль стены, опираясь на неё рукой.

— Кто там? — раздался голос совсем близко. Дверь не открывалась; кто-то изнутри будто нащупывал щеколду дрожащей ладонью.

— Это я, Галина, соседка! — Она уже не просила, а требовала. — Откройте, Ивановна, не то я сама войду!

Щеколда звякнула, дверь подалась, и на пороге в полумраке сеней встала Лидия Ивановна, худая и очень прямая. Она смотрела на Галину и мимо неё, чуть выше плеча, туда, где никого не было, странным неподвижным взглядом.

— Галина? — переспросила старуха, будто не веря. — Ты чего это, милая, ломишься? Сказала же, всё хорошо у меня.

И тут Галина поняла, поняла разом, до холода в животе, отчего вёдра полны, а двор зарос по самый пояс. Лидия Ивановна смотрела прямо на неё и не видела. Глаза её были затянуты мутной сизой пеленой.

— Ивановна! — тихо выдохнула Галина. — Да вы же, вы же не видите ничего. Господи, да давно ли?

Старуха выпрямилась ещё сильнее, поджала губы и отступила в темноту, будто хотела спрятать от чужих глаз свою беду.

— Что ты выдумала? — сказала она сухо. — Вижу помаленьку, тени различаю, свет от тьмы. Мне и хватает, я привыкла.

— Да как же хватает! — ахнула Галина, входя следом. — Вёдра гнилые, еда у порога, печь, которую не топили уже не первый день.

В доме стоял затхлый холод, пахло сыростью и мышами. Посуда была расставлена на ощупь ровными рядами, как у слепой. На столе — краюха, обкусанная понемногу, чтоб хватило дольше. В кружке — вода. И всё придвинуто к самому краю.

У печки лежали приготовленные на ощупь дрова, да затопить печь слепая старуха, видно, уже не решалась в одиночку. Лидия двигалась по комнате уверенно, ведя рукой по знакомым предметам. Но каждый шаг был шагом слепого человека.

— Ты, Галина, только не разноси по селу! — вдруг попросила она тихо, и голос впервые дрогнул. — Стыдно мне очень.

— Чего ж стыдного, Ивановна? Беда это, а не стыд! — Галина схватила её сухую руку. — Давно ли глаза-то гаснут?

— Да уж с зимы! — нехотя призналась старуха. — Сперва как в тумане, потом всё гуще. А теперь вот совсем стемнело.

— А Богдан, племянник, знает? — Галина не отпускала её руки. — Он же пенсию возит, он-то видит, как вы живёте.

Лидия отвела незрячий взгляд в сторону и замолчала, и по этому молчанию Галина поняла больше, чем по словам.

— Знает, — выговорила наконец старуха. — Я ему ещё зимой сказала. Он обещал к глазному отвезти. Денег взял на дорогу.

— И что? — у Галины перехватило дыхание. — И не отвёз? Деньги взял и не отвёз родную тётку к врачу?

— Занятой он, семья, работа, — тихо заступилась Лидия. — Всё недосуг ему. Да и куда мне ехать, старой да слепой?

— Он вам продукты у порога бросает, а вы их и найти-то не можете.

Галина почти кричала от жалости и злости. Старуха опустилась на табурет, сложила на коленях руки, прямая, гордая и в темноте дома почти величавая.

— Я, милая, весь век сама, — сказала она ровно. — Мужа схоронила сама. И это переживу. Не привыкать мне одной.

— Одна вы не переживёте, Ивановна. — Галина села напротив. — Вода тухлая, печь холодная. Так и сгинуть недолго.

И тут в окно снова ударило блеяние…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇