Коза сбегала со двора к дому на краю села и кричала под окнами. Хозяйка ругалась — пока не посмотрела в окно

Снежка, не дождавшись, вскочила копытами на завалинку и звала хозяйку дома. Лидия вздрогнула, повернула лицо на звук, и впервые за весь разговор строгие губы её тронула слабая улыбка.

— Снежка, — прошептала она. — Ходит, зовёт. Умница моя белая. Она одна и почуяла, что со мной неладно.

— Она вас всё лето звала, — тихо сказала Галина. — Каждый день сбегала, а я, дура, хворостиной её гоняла.

— Не ругай её, — попросила старуха. — Скотина, она чует. Где человек отвернётся, там животина сердцем поймёт.

Галина глядела на слепую Лидию, на её худые руки, на пустой холодный дом, и что-то в ней перевернулось. Она встала, решительно повязала платок потуже и сказала так, что старуха не посмела перечить:

— Всё, Ивановна, хватит. Хватит вам одной в темноте сидеть. Печь я вам сейчас затоплю, воды свежей наношу с колодца.

— Не надо, милая, не хлопочи, — начала было Лидия, но Галина уже гремела вьюшкой и щипала лучину у печи.

Через час в доме потрескивал огонь, на столе стояло горячее, а Снежку Галина впустила во двор. Пусть будет рядом.

Коза улеглась у крыльца, положив голову на копыта, и успокоилась впервые за всё лето, будто наконец добилась своего. А Галина, растопив печь и напоив старуху горячим чаем, пошла домой, но уже с твёрдым, злым и ясным решением.

Наутро она пошла не к своим козам, а к дому соседки Оксаны, той самой, что первой звала Ивановну гордячкой.

— Оксана! — сказала Галина с порога. — А знаешь, отчего Лидия нелюдимая? Она ослепла. Одна в холоде с зимы.

Оксана ахнула, всплеснула руками, и к обеду уже полсела знало: Ивановна-то, оказывается, ослепла и тихо бедует. И тут случилось то, чего Галина и сама не ждала.

Село будто разом вспомнило, кто такая Лидия Ивановна.

— Она же мне корову спасла в тот падёж, — говорил дед Панас. — Всё стадо легло, а мою Ромашку она подняла.

— А мне телёнка приняла в Крещение, руки в кровь, а сама не ушла, — вспоминала доярка Катерина, вытирая глаза.

— Меня саму, считай, она на свет вывела, — тихо сказала фельдшерица София. — Мать в поле рожала, Ивановна приняла.

— И моего бычка от вздутия отходила, среди ночи прибежала, — крестился пасечник Тарас.

Всем нужна была, каждому. Оказалось, что в селе нет двора, которому Лидия за сорок лет не помогла бы — скотине ли, людям ли. Та, которую считали гордой затворницей, полжизни отдала этому селу. А село про это забыло, покуда не грянуло.

К вечеру у дома на краю села было не протолкнуться…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇