Лариса взяла под опеку мальчика, похожего на погибшего сына, но в первый же вечер

А иногда — слушать и не перебивать, когда он вдруг вспоминал:

— Дед у нас с палкой ходил? А собака у нас была?

Она отвечала коротко и удерживалась от слёз. Потом, оставшись одна в ванной, плакала в полотенце. И в этом не было ничего ненормального.

Борис входил в их жизнь понемногу, ничего не требуя. В субботу приносил продукты, оставался ужинать, потом уходил. Водил Алёшу на футбол. В марте Лариса заметила, что ждёт субботнего дня. Сын занимался уроками у себя, когда она сказала Борису на кухне:

— Я жду, когда придёт суббота.

Он ответил не сразу.

— Я уже десять лет жду этих суббот. Подожду и ещё.

Обещаний она не дала. В апреле они впервые выбрались вдвоём в кино. В мае Борис после ужина остался.

В июне на его машине они втроём приехали на дачу, привезли коробки с продуктами и всё для починки. Дом встретил их выцветшей краской и просевшим крыльцом. По-прежнему стояла сосна, которую дед запретил рубить. Лариса первой вошла внутрь, распахнула ставни, впуская свет.

Алёша задержался в дверях маленькой комнаты, чьё окно выходило к реке. Долго не переступал порога.

— Кровать ведь у стены была. Не возле окна.

— В шесть лет ты сам передвинул её, чтобы смотреть на воду.

— Да. Помню, — кивнул он без улыбки.

Из-под кровати мальчик сам вытащил фанерную коробку, сдул с неё пыль и поднял крышку. Внутри лежали сачок, альбомы стопкой, банки с камнями и другой деревянный кораблик — старый, дедовский. У него была настоящая мачта и трещина в киле. Именно его Алёша нёс к реке в тот последний день. Как выяснилось, Андрей после случившегося принёс кораблик обратно и поставил к игрушкам.

— С таким килем он не поплывёт, — сказал Алёша.

— Поплывёт, — Борис присел возле него на корточки. — Склеим, зажмём маленькой струбциной. Всё есть в машине, принеси.

До вечера они занимались корабликом на крыльце. Лариса устроилась чуть в стороне на ступенях с чашкой чая. Смотрела на сына — своего сына, с непривычной стрижкой, новыми привычками, с хлебом, спрятанным в карман. Он держал кораблик, а Борис неторопливо объяснял ему, почему после склейки нужно выждать сутки. За соснами внизу текла река, всё в прежнюю сторону.

— Завтра пойдём на излучину? — спросил Алёша, не отрываясь от кораблика.

— Пойдём, если у меня никто не заболеет.

— У тебя ведь всегда кто-нибудь болеет.

— Тогда договоримся: первый запуск с Борисом, а второй — со мной.

Мальчик поднял на неё глаза, чуть склонив голову к плечу, и подал мизинец. Лариса сцепила его со своим. Лето едва началось, и впервые после исчезновения сына она его не боялась.