Лариса взяла под опеку мальчика, похожего на погибшего сына, но в первый же вечер

В свои сорок два Андрей работал в логистике. За этим словом для Ларисы стояли машины, склады — что-то не слишком ей понятное. Зато сам он выглядел человеком, умеющим со всем управляться.

— Завтра на излучину сходим? — спросил Алёша. — Там мелко, кораблик хорошо идёт.

— Сходим, если у меня никто не заболеет.

— У тебя всё время кто-нибудь болеет.

— Давай договоримся: если меня вызовут, проверишь кораблик с дядей Андрюшей. А второй раз пустим вместе, со мной. Идёт?

Мальчик выставил мизинец. Лариса зацепила его своим.

— Мир навсегда, — как всегда, сказал Алёша.

Эти слова сопровождали их обещания и примирения; иногда так же, сцепив мизинцы, они здоровались утром.

В десять часов позвонили из отделения: двое тяжёлых детей, а дежурит один врач. Через пятнадцать минут Лариса была готова ехать. Алёша уже бежал с деревянным корабликом к воде, Андрей направлялся за ним.

— Не тревожься, езжай, — сказал он Ларисе. — Здесь без тебя управимся.

Следующий звонок от него раздался в половине седьмого вечера. Хриплый голос было трудно узнать.

— Лариса, Алёш с мостков упал. Я всего на секунду отвернулся, телефон зазвонил… Нырял за ним, всё обыскал. Там течение, Лариса, такое течение…

На реку приехали спасатели с лодками и водолазы, появились участковый и следователь. Андрея опросили два раза, и оба раза рассказ не менялся: мальчик бегал по мосткам, он сам пошёл к дому поговорить по телефону и оттуда услышал всплеск. Жившая через два участка соседка подтвердила только крик: мужчина звал «Лёша!». На досках нашли одну сандалию.

Три недели поисков захватили двадцать километров берегов вниз по течению, до границы области. В соседний регион отправили запросы об утонувшем семилетнем ребёнке. Ни один ответ не совпал с тем, что искали.

Спустя полгода суд признал Алексея Журбу умершим. Вместо Ларисы на заседание ходил Андрей. Вернувшись с копией решения, он убрал её в папку и сказал:

— Я с тобой, я никуда не денусь.

Он оставался рядом и прежде: участвовал в поисках, стоял на берегу, откуда Лариса никак не могла уехать. Потом готовил, следил, чтобы она ела хоть понемногу. В самые чёрные ночи они молча сидели на кухне. Ей казалось, что ему ещё труднее, ведь у реки в тот день был он.

Через три года Ларисе исполнилось тридцать девять. В областной детской больнице она всё так же первой заходила к вновь поступившим и знала, что сказать испуганной матери…