Люба дождалась ухода мужа и выполнила странное поручение матери, после которого привычная семейная жизнь уже не казалась прежней
Даниил кивнул. Он подошёл к остановке только для того, чтобы увидеть её лицо вблизи. Никакого плана знакомства якобы не существовало. Но Оксана сидела на корточках среди раскатившегося картофеля, отказывалась от помощи и пыталась всё собрать сама. Он донёс вещи до подъезда и понял, что не хочет уезжать. Так месть, которую он даже не успел оформить в действие, сменилась привязанностью, а затем любовью.
Почему же он не признался сразу, через месяц или хотя бы перед свадьбой? Даниил ответил встречным вопросом: как на третьем свидании сказать женщине, что ты сын человека, которого подозреваешь в гибели её отца? Он откладывал разговор, затем они поженились, и каждый новый общий год делал признание тяжелее. После смерти Виктора пришло письмо, и к прежней трусости добавилось сознательное сокрытие доказательства.
Отдать письмо означало назвать настоящее имя. Даниил не смог сделать ни того ни другого. Лидия Степановна, по его мнению, начала узнавать его примерно три года назад. На одном из семейных праздников она подала ему тарелку и нечаянно назвала Даниилом. Он побледнел, а мать Оксаны окончательно убедилась, что память её не обманывает.
Оксана поняла, почему последние годы встречи с матерью становились всё напряжённее. Лидия могла внезапно замолчать посреди ужина или попросить зятя повторить незначительную деталь биографии. Даниил отвечал спокойно, а затем наедине убеждал жену не обращать внимания. Каждый из них наблюдал за другим, и только Оксана продолжала считать их холодность обычной взаимной неприязнью.
Именно тогда начались поиски. В предсмертном бреду Виктор упоминал фотографию, которую разорвал пополам, и говорил, что один фрагмент оставил Лидии. Вторая половина лежала в старом чемодане рядом с письмом. Даниил разбирал сервант до того, как вынести его, перерывал коробки в кладовой, осматривал семейные бумаги. О механизме часов он не подумал, поэтому стремился хотя бы убрать их из кухни и проверить позже.
Оксана сложила письмо и обе половины снимка во внутренний карман. Даниил сделал шаг к ней, уверяя, что двенадцать лет не действовал против жены. Она остановила его: рядом с ней всё это время жил человек, которого не существовало. Чужой была не она — чужим в собственном браке оказался он. Оксана сообщила, что временно переедет к матери, и запретила ему входить в квартиру без разрешения.
У ворот она обернулась и сказала, что уже побывала в посёлке. Мария Алексеевна жива и рассказала правду о Павле Мироновиче независимо от письма. Даниил остался под гаражной лампой рядом с раскрытым чемоданом и вспоротой подкладкой. Оксана вышла в темноту, дошла до трассы и лишь там вызвала машину.
Лидия Степановна вернулась во вторник. Дочь встретила её на автостанции, взяла клетчатую сумку и всю дорогу поддерживала разговор о Анне, её сыне и стоимости билетов. О причине, по которой Оксана несколько ночей провела в материнской однокомнатной квартире, они не заговорили ни разу.
Дома мать первым делом прошла на кухню. На подоконнике лежала стопка постельного белья, привезённая дочерью. Лидия посмотрела на неё, села и велела рассказывать. Оксана разложила на клеёнке конверт и соединённую фотографию. Мать не прикоснулась к ним сразу. Она смотрела сверху с выражением человека, который знает каждую царапину на этих вещах…
