Мальчик подошел к могиле и сказал, мама подымайся ты достаточно отдохнула

«Дорогой Максим, из-за маминых дел мне пришлось на месяц уехать в другой город. Не расстраивайся, я обязательно вернусь. Только никому не говори, что остался дома без взрослых. Если узнают, тебя заберут в детский дом».

После этих слов стало легче. Ирина не бросила его — она уехала по делам и вернётся. Именно так Максим понял записку. В ней был назван срок, и это придавало ожиданию смысл. Нужно прожить месяц, не выдавать свою тайну, а потом рядом опять будет знакомый взрослый. Предупреждение о детском доме пугало его: рассказать правду означало, как ему казалось, лишиться и того дома, который ещё оставался.

Месяц прошёл. Ирина не появилась. Обещание, за которое мальчик держался сначала, постепенно переставало утешать. Он всё ещё оставался один, а заботы, прежде незаметные рядом с матерью, теперь требовали сил каждый день. Если бы рядом была Ирина, ему хотя бы не приходилось справляться со всем самому. Но женщина, которой он привык доверять, оставила только записку. Но запрет рассказывать о своём положении оставался в силе: страх детского дома у мальчика никуда не уходил.

В школу больше никто не отвозил. Максим добирался сам и часто опаздывал. Учительница сердилась: она поручилась за способного мальчика, помогла его матери, а он будто перестал понимать, чего от него ждут. Она судила по тому, что видела в классе, и принимала его опоздания за небрежность. За ними она не видела ребёнка, который лишился повседневной помощи взрослых.

Потом женщина заметила, что от Максима неприятно пахнет. Матери была передана записка с просьбой вымыть сына. Мальчик по-прежнему учился хорошо, но стал рассеяннее. Ему всё труднее удавалось удерживать внимание на том, что происходило на уроке. Прежние способности никуда не делись, только жизнь за школьными стенами уже не позволяла быть таким же собранным…