Мальчик подошел к могиле и сказал, мама подымайся ты достаточно отдохнула

Однажды учительница вызвала его к доске. Вместо обычного ответа перед классом ему пришлось выслушать выговор.

— Совсем за собой не следишь! На кого ты похож, неряха? В таком виде в школу приходить нельзя!

Максим стоял перед всеми, и скрыться от чужих взглядов было некуда. Насмешек одноклассников ему хватало и без этого. Теперь то, за что они над ним издевались, громко называла учительница. Стыд становился ещё тяжелее от того, что исправить своё положение одним обещанием мальчик не мог.

Она не знала, что в доме отключили электричество и воду. Денег на оплату счетов у ребёнка не было. Нужда добралась до самых простых вещей, которые раньше казались ему естественными: помыться, надеть чистое, поесть. Воду приходилось набирать в соседских садах. Еду он искал в мусорных баках. Сохранить приличный вид в этой жизни было куда труднее, чем представляли люди, видевшие его только за школьной партой.

Учительница не знала о смерти Оксаны и продолжала писать ей. Замечания появлялись в дневнике снова и снова, но мать не отвечала. Женщина воспринимала это молчание как ещё одно проявление равнодушия. Чем больше оставалось безответных записей, тем сильнее она раздражалась на мальчика, который приносил их домой и возвращался всё таким же неопрятным.

Когда настало время школьной выставки, Максим не представил проект. Нужные для работы материалы стоили денег. Купить их ему было не на что.

— Снова всех подвёл! — закричала учительница. — Думаешь, я и это оставлю без внимания? Мне здесь не нужны грязные и ленивые ученики!

Она схватила его за руку и вывела из класса. Потом написала в тетради требование к матери:

«Завтра вам необходимо прийти в школу. Не придёте — вашего сына больше не допустят к занятиям. Я не могу позволить ему появляться здесь в таком виде».

Эти слова означали для Максима, что ждать дальше нельзя. Он и без того не справлялся, а теперь мог лишиться ещё и школы. Нужна была мама. Только она могла прийти к учительнице и объяснить всё так, чтобы та перестала сердиться…