Мать была уверена, что потеряла сына, пока на похоронах не произошло нечто необъяснимое

Егор стал осматривать подвал. В дальнем углу нашел грубо сколоченный сундук. Внутри лежали банки с домашними заготовками: овощи, соленья, густые салаты. Рядом стоял небольшой бочонок с морковью, пересыпанной песком. Под потолком на крюке висел мешок сухарей.

Егор вспомнил, что этот старый загородный домик недавно достался Кириллу от бабушки. Видимо, она и оставила запасы. Он мысленно поблагодарил незнакомую старушку. Ее хозяйственность теперь держала его на жизни.

После еды пить захотелось так, что язык прилипал к небу. Воды в подвале не оказалось. Он уже начал слабеть, когда услышал за стеной дробный стук.

Дождь.

Егор бросился к отдушине, просунул руку наружу и попытался ловить капли ладонью. Этого было слишком мало. Тогда он нашел старую кружку и пластиковую бутылку. Высунул кружку за решетку, дождался, пока она наполнится, выпил. Потом снова набрал и перелил в бутылку. Дождь шел долго, и к утру у него оказался запас воды на несколько дней.

— Нет, — сказал он в темноту. — Так просто я не умру.

Дни потянулись вязко и одинаково.

Егор ждал, что Кирилл вернется и спустится в подвал. Надеялся, что сможет напасть первым, выбить у него ключи, вырваться наружу. Сил было мало, но злость держала крепче еды. Он представлял лицо матери, ее руки, ее голос — и каждый раз заставлял себя не сдаваться.

Кирилл не приезжал.

Однажды за стеной послышался шум машины. Потом шаги. Дверь наверху скрипнула.

— Эй, ты там живой? — крикнул Кирилл.

— Живой, — ответил Егор. — Спускайся. Поговорим.

— Еще чего. Не собираюсь с тобой возиться.

— Зачем ты это сделал?

Кирилл тихо рассмеялся.

— Ты до сих пор не понял?

— Понял. Но хочу услышать от тебя.

— Ладно, слушай. Все равно тебе отсюда не выбраться. Мы с Вероникой уже год вместе. Ты думал, мы просто старые знакомые? Нет, дружище. Мы давно любовники. И давно хотели решить вопрос с тобой. Желательно выгодно. У тебя страховка на крупную сумму, а тут такой удобный случай — крушение. Я сам вызвался искать пропавших. Думал, найду тело. А нашел тебя живым. Повезло мне, что раньше других.

— Вы хотели объявить меня погибшим?

— Хотели и объявим. Для всех ты пропал. Потом появятся нужные бумаги, закрытый гроб, похороны, выплата. Все чисто.

— Если я числюсь пропавшим, выплату сразу не дадут.

— Это уже не твоя забота, — усмехнулся Кирилл. — Я разберусь.

Шаги удалились.

Егор понял окончательно: его собирались взять измором. Оставить в подвале, пока он не исчезнет для всех по-настоящему. Старые запасы сорвали их план, но ненадолго. Он растягивал еду, пил дождевую воду, терял счет времени. Иногда тишина давила на него так сильно, что хотелось кричать просто ради звука собственного голоса.

Но удача еще не отвернулась от него.

Кирилл приехал утром. Егор услышал машину, потом шаги. В тот день он действительно чувствовал себя плохо: слабость накатывала волнами, в глазах темнело. И вдруг в голове мелькнула мысль — рискованная, почти безумная, но единственная.

Он лег на матрас лицом вниз и замер.

— Эй! — крикнул Кирилл сверху…